Открой глаза

Глава 11

В тот вечер Анна и Бен остались у меня с ночевкой. С мольбой я упрашивала их остаться, чтобы завтра утром мне не пришлось ждать их на холоде. Естественно, против моих чар у Бена не оказалось снадобья, и он согласился. Анну особо упрашивать не пришлось — она хотела остаться у меня с ночевкой. И была этому очень рада. Сказала, что эта наша первая пижамная вечеринка. Бен воспротивился этому названию, назвав это просто ночевкой. Угрюмый, угрюмый Бен.

Тарабаню ногтями по окну. Отпугиваю собаку, готовящуюся помочиться прямо на колесо отцовской машины. Когда пес подрывается от страха и убегает прочь, я задвигаю шторки и сажусь на подоконник. Рядом с полу-живым светильником. Его давно уже пора заменить на новый, но он слишком мне нравится. Не люблю расставаться со старыми вещами.

— Хочу взять это, — заявляет Анна, вытащив из шкафчика ночную рубашку с красно-желтыми полосами на спине, которую я давно уже не надевала. — Да, определенно. Мне нравится.

— Бери, пожалуйста, — аккуратно отодвигаю к стене светильник. Спрыгиваю с подоконника и сажусь рядом с Беном. Одной свободной рукой обхватываю его шею, пытаюсь заглянуть в его замечательные глаза. В них снова ничего нельзя было прочитать. Вечно закрытая книга.

— Извини, — без лишнего изрекаю я.

— И за что тебя прощать?

— Ты знаешь, за что.

Бен молчит, дожидаясь объяснений.

— Я допустила мысль, что ты обманщик, — я проводу пальцами по его затылку. — За это хочу попросить у тебя прощения, — комната заполняется светом фар подъезжающей к дому соседской машины, и меня на секунду слепит желтый блик.

— Ну, тогда я тебя прощаю, — Бен откидывается спиной на постель. — Ничего страшного, Виви.

— Хорошо.

— Прощаю тебя и за второе, — говорит Бен, закидывая обе руки за голову и прикусывая внутреннюю сторону щеки.

— И за что же это?

— За то, что ты без спроса насыпала мне в рагу слишком много соли, и еда твоего деда чуть было не стала кормом для собак.

Хмурю брови и смешок вырывается изо рта. Я хочу приблизиться к Бену и поцеловать его прямо в губы. Интересно, он на вкус все еще как соус? Хочу это разузнать, но мешает Анна:

— Ребят! Ребят! — шепотом верещит она.

Я сажусь ровно, поднимая руку с груди Бена и готовлюсь выслушать Анну.

— Вы можете, конечно, сейчас отказаться, но пожалуйста, давайте выйдем на улицу? — Анна указывает рукой на окно, где которым бушует метель. Белая пыль покрыла дорогу, скамейки и все кругом. Было ощущение, что кто-то просто сидит на небесах и натирает на терке мел.

— Поздно уже, наверное, — говорит Бен.

— Гляньте в окно. Снега так много, что можно утонуть в нем как в сахарной вате, — складывает ладонями козырек и прислоняется лбом о темное стекло.

— Тем более, — сопротивляется Бен.

— Не будь занудой.

— Я за вас беспокоюсь вообще-то, — Бен ставит локти на колени и начинает тереть ладони друг о друга, будто пытается развести огонь.

— За нас можешь не беспокоится, мы девочки выносливые. Как минимум я! — Анна окатывает меня лисьим взглядом, подмигивая и кусая угол нижней губы.

— Думаю, перед сном свежий воздух будет даже кстати, — хорошенько поразмыслив над этим предложение, я решаю все же согласиться. — Так всегда говорил мне в детстве дедушка, чтобы я потом хорошо спала.

Я слышу краем уха, как в коридоре Теодор что-то обиженно объясняет папе. Домашняя рутина.

— Только ненадолго! — Бен указывает пальцем на Анну, принимая поражение в этом споре. — И да, если я слеп, это не значит, что я не пойму, сколько времени примерно прошло!

Анна налетает и обнимает брата, громко смеясь ему прямо в ухо, где рядом — на виске, красовалась тату в виде полумесяца. Каждый раз я забываю о том, что там у него набита тату. Я так и не спросила ни разу, что она означает.

— Что означает это тату? — я нежно провела подушечками пальцем по его вискам, чувствуя маленькие, грубые волоски, пробивающиеся через кожу над татуировкой.

— А разве что-то должна значить? — он усмехается, убирая мою руку от своего лица и целуя меня в тыльную сторону ладони. Его губы были такими горячими, такими мягкими. Мне было трудно не поднять его лицо и не впиться в них. О них можно было фантазировать без конца.

— Не обязательно, — вполголоса сказала я и посмотрела на Анну, которая натягивала на себя кофту, и была ей благодарна, что в этот миг она не смотрела на нас. Мне было бы некомфортно, ведь в моих глазах явно можно было различить желание.

— Нет, оно ничего не означает. Я сделал его в тот день, когда все вокруг стали говорить, что скоро я ослепну. И я просто попросил отца, чтобы он мне разрешил набить это, пока еще я могу видеть! — Бен потер участок около скулы, улыбнувшись. — Я был дураком, Виви! Сделал глупость, а теперь даже не помню о ней. Детские прихоти! Даже у незрячих бывают глупые идеи по поводу своей внешности, ты не знала? — Бен встал с кровати, прихватывая меня за собой. Я ощутила от его рубашки запах свежего одеколона и жвачки.

Запах, который чувствуется как самый лучший сон. Запах, за которым хочется следовать.

Улица и вправду приукрасилась за тот короткой промежуток времени, когда мы вернулись после школы и отужинали с дедушкой. Все было белое, когда мы вышли. С деревьев спадали кусочки снега; крыши домов, казалось, прямо из сказки, машины упокоились под белым, толстенным одеялом, а неспящие в это время собаки лаяли на падающие с небес снежинки. Все вокруг сияло.

— Не стой в сторонке, — кричит Анна, и снежок разбивается об лицо ее брата. Смеется, когда замечает, что снег оказался у него прямо в носу.

— Нельзя пользоваться моим недугом для своих развлечений! — Бен смахивает с щеки капельки талого снега и, подхватив Анну разом на руки, опускает ее в мягкий, огромный сугроб. А затем проделывает тоже самое со мной. А я то чем заслужила?

— Если позволишь поцеловать, дарую тебе спасение, — опасно улыбается и придерживает меня за талию. Если он отпустит меня, я рухну и погрязну с головой в густом снегу.