Откройся мне (часть 1, 2)

Глава 8

Прошло больше недели, как моей бабушки не стало в этом мире, но я до сих пор не могу прийти в себя. После того, как её пульс перестал биться, тогда в больнице, моё сердце надломилось, а разум и душа утонули во мраке. Я никогда не теряла близких мне людей. Точнее близкими людьми я считаю лишь маму и бабушку. И всю свою жизнь я и не задумывалась, что кто-то из них может оставить меня и уйти навсегда.

Похороны проходили в Велбридже. Наш город был небольшой и бабушку, как и меня с мамой, здесь знал каждый. После похорон я решила взять отпуск на работе и ненадолго остаться с мамой. Я абсолютно не готова была встретиться с окружающим миром и вновь погрязнуть в будничной рутине.

- Сэмми, можно? – осторожный стук в дверь и нежный голос мамы вырвал меня из потока грустных воспоминаний. – Эй, ты давно проснулась?

Мамин вопрос застал меня врасплох.  Последнюю неделю в моей комнате темно круглосуточно, так как шторы все время плотно закрыты. Один раз мама пробовала их открыть, но, увидев, как я разрыдалась, сразу вернула все обратно. Дневной свет действовал на меня раздражающе, он заставлял меня вернуться в реальность, где нет Моники.

- Я не знаю, – безразлично произнесла я.

– Пойдём поедим, а? Уже время обеда. – Мама взволнованно смотрела на меня. Признаться честно, когда я принимала решение остаться с мамой после похорон, то в первую очередь переживала за неё и хотела поддержать в трудную минуту. Но в результате оказалось, что поддержка нужна именно мне. Находится в доме, где я выросла, где каждый день меня нянчила Моника, оказалось сложнее, чем я предполагала. Здесь все напоминало о ней.

Обычно, я отказывалась от еды и предпочитала остаться в комнате. Но, увидев погрустневшее лицо мамы, как только я захотела по привычке запротестовать, я быстро осеклась и начала вставать с кровати.

Видимо, мама готовила все утро, хорошо, что я согласилась сделать ей приятно, хотя есть совсем не хотелось.

Мы сели за круглый обеденный стол и одновременно посмотрели на стул ряд с нами. Здесь всегда сидела бабушка. На душе снова стало грустно, и слезы тёплой струйкой полились из глаз.

– Ш-ш-ш, она всегда будет с нами, ты же знаешь её. – Мама взяла меня за руку и грустно улыбнулась. – Знаешь, когда я была маленькая, Моника всегда мне говорила, когда у меня будет дочь, то её воспитанием будет заниматься она. Ведь у меня такой скверный характер, что я не смогу научить её ничему хорошему.

– А мне она говорила, что только у такой матери, как ты, могла вырасти такая прелестная девочка, как я, – задумчиво произнесла я. – Но при этом про свой скверный характер я тоже слышала не раз, – моментально добавила я, и мы с мамой рассмеялись.

Обед прошёл за воспоминаниями...мы много смеялись, вспоминая, какой же упрямой была наша Моника, как она любила вишню и ненавидела манную кашу. Именно поэтому в детстве нам повезло, и нас никто не мучал манкой.

Закончив обедать, я начала убирать со стола.

– Сегодня звонил Алекс...снова, – неожиданно произнесла мама, помогая мне убирать со стола.

Звонил? Ей? Зачем?

Последний раз я видела его на похоронах. Тогда мы с ним практически не разговаривали. Мне было совершенно не до наших отношений, а он лишь попросил звонить, если что-то понадобится.

Прошло уже больше недели с нашей последней встречи. Я так и не звонила ему. Я даже не знаю, где мой мобильный.

– И часто он тебе звонит? – не отрываясь от уборки, спросила я. – И вообще что он хочет?

Мой голос звучал раздраженно, хотя я даже не знаю, почему злюсь. Я быстро схватила грязную посуду и направилась на кухню. Погрузив все в раковину, я нервно начала счищать остатки еды в урну.

– Милая, чего ты? – Мама зашла следом за мной и снова начала помогать мне. – Он очень переживает за тебя. Я не знаю, что между вами происходит, но ты ему не безразлична. И он очень хочет помочь тебе, но не знает, как.

Со словами мамы в памяти всплыли воспоминания, как мы летели из Сеула и, если бы не Алекс, то неизвестно, когда бы я попала в Лондон, как Уолш поддерживал меня в больнице, отвозил нас с мамой в Велбридж. Действительно, в те дни он для меня раскрылся совершенно с другой стороны. Он был внимательным, заботливым и терпеливым.

– Хотя бы позвони ему или напиши, хоть на это, я думаю, он заслужил, – продолжила мама, не дождавшись моего ответа.

– Мам, мне сейчас не до него, честно, – тихо произнесла я, опершись об раковину. – Я не готова ещё вернуться к обычной жизни.

– Саманта, послушай меня, смерть близкого человека – это самое страшное, что может случится в жизни. И смириться с этим ты не сможешь никогда. Тебе и мне теперь придётся жить с этими мыслями, воспоминаниями, которые сначала часто, потом реже будут посещать тебя. Не думай, что пройдёт день, два, неделя, месяц, год все измениться, и ты будешь жить как раньше.  Наша жизнь уже не будет прежней.

Мама аккуратно села на стул и тихо выдохнула.

– Ты не представляешь, как мне тяжело, что её больше нет. Но ещё тяжелее мне смотреть, как ты чахнешь, – в голосе мамы слышались грусть и бессилие. - Моника бы никогда не позволила тебе так убиваться из-за неё. Ты же знаешь, что она счастлива, только когда счастливы мы с тобой.

Я молча слушала маму, понимая, что она действительно права. И мне необходимо взять себя в руки. Но смогу ли я? Хватит ли у меня сил подняться и идти дальше?

– Давай сегодня проведем вечер вместе, ещё раз вспомним бабушку, посмеёмся и пойдём дальше? – предложила мама, взяв меня за руку.

– Угу, - кивнула я, всхлипывая от поступивших к горлу слез.

– Беги наверх и приведи себя в порядок. Прими ванну, оденься красиво, а в 7 часов я буду ждать тебя внизу. - Я направилась наверх. – И я пригласила несколько друзей Моники, устроим мини-вечеринку. Все как она любила – старые фильмы, мартини и клубника.