Откровения пьяницы. Книга 1

Глава 4

Пока ехал, меня начали одолевать сомнения. Что я скажу? Действительно ли это подруга Стаси - а если да, то мне она последнему про неё расскажет! Ведь Стася про меня никогда ничего не говорила. Тут уж не соврёшь: муж, даже бывший, не прокатит. Если что подействует, то только правда-матка. Но прежде чем её резать, хорошо бы убедиться, что подруга эта желает моей Стасе добра. Только как?

   К тому же, увидев в тёмном окне своё отражение, я осознал, что выгляжу отнюдь не блестяще! Да, я не пил уже два дня - но мешки-то под глазами никуда не делись. Следы от многолетних регулярных запоев враз не уберёшь. Значит, и отнесётся она ко мне скорее всего, как к алкоголику. К тому же мерять будет по одёжке: а моё "зимнее" пальто совсем расползлось. Только сейчас я осознал до чего жалко выгляжу. И как меня Стася на порог пустила? Пожалела, не иначе? Как я её вообще поцеловать осмелился?! Бомжара! За бомжару я сам на себя обиделся. Не бомж я! Квартира-то у меня есть! Не пропил, сам не знаю почему. Наверное, бомжом становиться не хотелось. Хотя воду и электричество мне отключают регулярно. А вот за телефон я плачу, почти исправно - неохота ощущать себя отрезанным от мира. Ну и что, что мне звонить некому?! Ну и что, что Пашка рядом живёт?! Жизнь доказала: плачу не зря - вот, до Стаси дозвонился, когда надо было. Потому с ней и познакомился, что за телефон плачу!

   Доехав до нужной станции, я как раз определился со своими мыслями. Если эта подруга действительно Стасе подруга, а не прилипала, то она обязательно взволнуется, когда узнает, что к ней приходил мужик в чёрном. А за то, что принёс ценные сведения, может не посмотрит на пальто и пустит меня к себе. Тогда-то я и посмотрю: рассказывать ей или нет, что между нами, Стасей и мной, было. Мне бы только узнать, куда Стася уехала и как её найти - большего я не прошу!

   Отбросив все сомнения, я решительно зашагал в нужную сторону. Но, постепенно, я всё замедлял и замедлял шаги. Ничего себе, подруга у Стаси! Кто она, если живёт в таком престижном районе? Надеюсь, это не Пышнозадка. Мне бы не хотелось её видеть: опасная женщина. Хотя, о чём я? Они с моей Стасей совсем не выглядели подругами. Жаль, не спросил у Антонины Васильевны кто была эта пышногрудая баба-мастиф, которая спорила со Стасей. Эх, надо было, чует моё сердце, что зря не спросил!

   Однако, какие тут крутые дома! Я даже оробел маленько. Как бы меня не приняли за бомжа и не прогнали. Бомжи в таких священных местах не водятся, чтобы не осквернять своей неустроенностью взор великих мира сего. Подруга Стаси тоже относится к великим - или это её "хозяин", а она так, за компанию? Скоро узнаю.

   Остановившись перед высоткой из стекла; новенькой, сверкающей, будто на неё и не лили грязные кислотные московские дожди, я заторможенно размышлял на тему как мне попасть внутрь? Так ничего не придумав, я подошёл к охраннику и сказал:

   - Я к Валентине.

   Он добрых три минуты мерял меня с головы до ног брезгливо-изучающим взглядом, потом процедил:

   - К какой ещё Валентине?

   Так, кажется она не одна, на что, признаюсь, я надеялся; наверное, в доме и другие Валентины живут. Эх, если б я знал хотя бы её отчество! Но Антонина Васильевна чётко передала мне подробности их со Стаськой встречи. Стася взвизгнула: 'Валя!', бросила на шею неизвестной, поцеловала её в щёку, потом заголосила: 'Заходи, заходи! Когда ты приехала?!' На что Валя сказала: 'Сегодня. Остановилась в ...' и назвала улицу и дом - тот самый, перд которым я сейчас стою! Потом они вошли в квартиру, и антонина больше ничего не услышала. Вот досада! Нет бы на площадке ещё постоять! А теперь ищи-свищи эту Валентину.

   - Валентину. - как можно уверенней сказал я.

   - Какую Валентину?! - агрессивно и обвиняюще напирал охранник, так, будто я эту Валентину выдумал.

   - Такую высокую брюнетку с длинными волосами... Тут живёт.

   Мне Антонина Васильевна предоставила описание Стасиной подруги: высокая, на голову ниже меня - хотя, может, это оттого, что она на высоченных каблуках была? Длинные, блестящие распущенные волосы цвета вороново крыла - как в рекламе шампуня, так я понял. Худая. Голос резкий, уверенный, немного прокуренный. Приглушённый - или он таким был только во время встречи со Стасей. Не хотела, чтобы соседи узнали о её визите? Ха! Она не знала, кто живёт в квартире напротив! У Антонины Васильевны слух как у рыси! А уж от очков и вовсе никто и ничто не спрячется!

   - Иди отсюда! - угрожающе бросил мне охранник. К нему подошёл второй и встал рядом с выражением лица 'сотру в порошок и не замечу'. - Давай-давай, пошевеливайся!

   - Я от её подруги, между прочим. - заметил я как можно нейтральней, чтобы они не восприняли это как сигнал на меня броситься. - С сообщением.

   Они заржали, а я вздохнул. Не хотелось в драку ввязываться. Но, видно, придётся. Я опустил плечи и сделал несчастный вид дурачка на посылках. Известно зачем: притупить бдительность. Их двое, как никак, а я один. Да ещё вон, какие быки! Тут только наскоком, по-другому никак не пройдёт!

   - Подруга её меня послала! - заканючил я, подстраиваясь под алкаша, - Сообщение передать!

   - Мы тебя щас тоже пошлём! - злорадно и предвкушающе пообещали они.

   "Вы-то может, и пошлёте, да только я не уйду. Упорный я." - подумал я, тоже злорадно и предкушающе. Я думаю, мы предвкушали одно и того же - намять друг другу бока. Но для этого им надо было сначала открыть решётку. Они и открыли - видно, сочли, что довольно разговоров. Согласен!

   Лениво, в развалочку, походкой 'щас мы тебя шутя сделаем!' они направились ко мне. Я уже примерился как я развернусь, дам локтем в нос одному, проведу захват на удушение другому... Навыки джиу-джитсу и борьбы, спящие беспробудным сном, радостно встрепенулись во мне. Редко я вас использовал, ребята! Почти уже всё и забыл! Или ещё не всё? Сейчас проверю! Как-никак с двенадцати лет занимался - не может такое полностью из головы выветриться! Третий дан имел, в чемпионатах участвовал... Бросил, когда жена ушла. Впрочем, тогда я всё, чем любил заниматься бросил. И самого себя тоже. Может, пришла пора, наконец, и её тоже бросить? Ведь тащу за собой воспоминание о её предательстве как черепаха свой панцирь!