Открытая Клетка

Глава 3: Неправильный Кофе

Жизнь разделилась на "До" и "После". "До" было идеальным, стерильным миром Марка. "После" — офисом.

Марк, почувствовав мой секундный бунт с вазой, удвоил "заботу". Он начал готовить мне обеды.

«Так эффективнее, милая, — сказал он тем утром, вручая мне идеальный, герметичный контейнер с "правильной" едой. — Здоровее. И экономит твои деньги. Не нужно тратиться на эти глупые салаты в кафе».

Его "забота" лежала на дне моей сумки, холодная и правильная.

В 12:30 я села за свой стол и открыла ее. Киноа, брокколи, приготовленная на пару куриная грудка. Без соли. Без вкуса. Без жизни.

Я ела и смотрела на экран.

Пинг.

Маленькое синее окно в углу монитора. Илай.

Илай: Выглядит так, будто тебя наказывают.

Я чуть не подавилась. Я посмотрела на него. Он не оборачивался, но я знала, что он улыбается.

Лея: Это "эффективно".

Илай: Похоже на еду для космонавтов. Грустную еду.

Лея: А что у тебя?

Илай: Сэндвич, который я купил вчера и забыл в ящике стола. Наверное, он уже начал строить свою цивилизацию.

Я рассмеялась. По-настоящему. Тихо, чтобы никто не услышал, но я рассмеялась.

Наш чат стал моим главным преступлением. Моей желтой вазой в офисе. Мы сидели в метре друг от друга, но жили в этом тайном, цифровом мире.

Он рассказывал мне о книгах, которые читал, о том, как однажды мечтал писать, но "испугался, что нечего сказать". Я рассказывала ему о своей любви к старым фильмам, которую Марк считал "пустой тратой времени".

Я не рассказывала ему о Марке. Я не рассказывала ему о своей клетке. Я говорила о вещах, которые были моими.

Он не пытался меня "оптимизировать". Он не давал мне "решений". Он просто... слушал.

На следующий день он опрокинул кофе.

Это случилось внезапно. Мира что-то громко сказала ему через весь кабинет, он резко обернулся и его локоть задел чашку. Кипяток залил его стол, бумаги, клавиатуру.

«Черт!» — вырвалось у него.

Мира закатила глаза: «Илай, ты как ребенок, честное слово».

Марк бы сказал: «Ты неуклюжий. Ты не продумал траекторию. Этого можно было избежать».

Я, не думая, схватила пачку салфеток со своего стола и бросилась к нему. Мы вместе пытались спасти бумаги. Его руки дрожали. Мои тоже.

«Катастрофа», — пробормотал он, глядя на испорченный отчет.

А потом он посмотрел на меня. На мои руки в луже кофе. И он рассмеялся.

Тихо, смущенно, но по-настоящему. Он рассмеялся над хаосом.

В моем мире за хаос наказывали. В его — над ним можно было посмеяться.

«Спасибо», — сказал он, когда мы закончили. — «Кажется, я официально убил этот отчет».

«Его можно перепечатать», — сказала я.

«А клавиатуру?»

«Можно высушить. Это не конец света».

«Для тебя, наверное, нет, — сказал он, глядя на меня очень внимательно. — Ты... спокойная. Как вода».

Я не знала, что ответить.

Обед.

Я снова сидела над "правильным" контейнером Марка. Я смотрела на брокколи, и она казалась мне оскорблением.

«Ты серьезно будешь это есть?»

Илай стоял надо мной. Он надел куртку.

«Я... да. Марк приготовил».

«Марк, — кивнул он. — Понятно. Тот, кто ждет тебя дома».

Он помолчал. «Ты когда-нибудь ешь то, что хочешь?»

Этот вопрос был громче, чем крик.

«Я...»

«Пойдем, — сказал он, не приказывая, а приглашая. — Я угощу тебя самым отвратительным, но самым честным кофе в этом городе. И, может быть, хот-догом, который убьет нас обоих».

Паника. Холодная, липкая.

«Я не могу. Марк... у меня контейнер. И... он будет звонить».

«Телефон можно выключить. А контейнер...» — он посмотрел на брокколи, — «...он заслуживает того, чтобы умереть в одиночестве. Пятнадцать минут, Лея. Просто пятнадцать минут хаоса. Разве ты не заслужила?»

Он смотрел на меня. Тот самый парень с мертвыми глазами. Но в них сейчас была... искра. Он звал меня с собой.

Я посмотрела на свой "идеальный" обед.

Я посмотрела на свой телефон, который ждал звонка Марка.

«Хорошо», — прошептала я.

Мы вышли из офиса. Я чувствовала себя преступницей. Я нарушала план.

Мы перебежали дорогу и подошли к маленькому, грязноватому фургончику, из которого валил пар.

«Два капучино, двойной сахар, — сказал Илай продавцу. — И два хот-дога со всем».

Марк привозил мне "идеальный" флэт-уайт по утрам. Без кофеина. На миндальном молоке. В "правильной" термокружке.

Илай протянул мне обжигающий бумажный стаканчик. Слишком горячий. Слишком сладкий. С пеной, которая лезла через край и капала мне на пальто.

Я сделала глоток.

Это был самый вкусный кофе в моей жизни.

Он обжигал, он был приторным, он был неправильным.

Он был моим.

Мы стояли под навесом, потому что снова начал накрапывать дождь. Ели эти ужасные хот-доги. И я смеялась. Я не помнила, когда смеялась в последний раз.

«Так вот, — говорил он, жуя, — я пытаюсь написать рассказ о человеке, который живет на крыше. Но я не могу придумать, почему он там живет».

«Может, он боится земли?» — предположила я.

Он перестал жевать. «Точно. Боится земли. Лея, ты гений».

Телефон в моем кармане завибрировал. Марк. "Контейнер был вкусный?"

Моя улыбка исчезла. Кофе во рту стал горьким.

«Мне пора», — сказала я.

Мы вернулись в офис. Я чувствовала себя так, будто возвращалась с другой планеты.

Шумный, пахнущий хот-догами хаос улицы сменился на гулкую, кондиционированную тишину коридора. Я все еще чувствовала на пальцах липкую сладость от пены капучино. Это было как улика.

Мы вошли в наш кабинет. Мира еще не вернулась с обеда, и тишина в комнате казалась оглушительной. Илай не сел за свой стол. Он молча подошел прямо к окну, словно его притягивала непогода, от которой мы только что сбежали. Я встала рядом с ним.

Дождь усилился. Крупные, тяжелые капли били по стеклу. Город внизу превратился в размытое пятно огней.