Открытая Клетка

Глава 4: Письмо

Следующие несколько дней были как туман.

Моя жизнь превратилась в контрастный душ. Днем — эти тайные, обжигающие пятнадцатиминутные "побеги" с Илаем за "неправильным" кофе. Вечером — возвращение в стерильную, "гармоничную" тишину Марка.

Илай стал моим наркотиком. Моим глотком хаоса.

Мы снова сидели в парке на обеде. Был солнечный, прохладный день. Я съела свой "правильный" контейнер за пять минут, чтобы у меня было время на настоящую еду. Илай принес мне булочку с корицей, которую он купил в той же палатке.

«Ты похожа на человека, которому разрешили десерт», — улыбнулся он.

«Так и есть», — ответила я, не в силах скрыть улыбку.

Рядом с нами, на большой поляне, компания студентов громко смеялась и играла в футбол. Девушка, такая же, как я, в простом свитере и джинсах, ловко вела мяч, ее волосы развевались на ветру.

Я замерла, сжимая в руке булочку.

Звук удара по мячу. Запах травы. Летний зной. Смех.

Я там. Года три назад. Поход с друзьями. Я бегу по полю, счастливая, растрепанная. Я перехватываю мяч, забиваю гол. Я падаю на траву, смеясь, и кто-то кричит: «Лея, ты огонь!»

И тут же — холод. Тень. Он стоит на краю поля. Марк. Он не улыбается. Он просто смотрит. Его руки в карманах. Он ждет. «Ты выглядишь глупо, Лея. Бегаешь тут, потная, как подросток. Это несерьезно. Мы уходим».

«Лея!»

Я вздрогнула. Илай смотрел на меня с настоящим беспокойством. «Ты где была?»

«Просто... вспомнила, как играла в футбол. Давно. Марк... он считает, что это несерьезно».

Илай смотрел на меня долго. «Знаешь, — сказал он наконец, — ты заслуживаешь того, чтобы играть в футбол. Сколько угодно. И выглядеть "глупо". И быть "потной". Это и есть жизнь».

Его слова засели во мне занозой.

Вечером Марк был не таким, как обычно. Он встретил меня с бокалом вина. Заказал ужин из ресторана.

«Милая, — сказал он, обнимая меня за плечи. — Я тут подумал. Ты так устаешь на этой своей работе. Ты стала... дерганой. Рассеянной».

«Я не устаю, Марк, все нормально».

«Нет-нет, я же вижу. Я думаю, тебе нужно отдохнуть. По-настоящему. И я все устроил». Он выложил на стол конверт. «Сюрприз. Я взял нам отпуск. Две недели. На Бали. Вылетаем через два дня».

Я замерла. Бали. Отпуск. Договорился с моим начальством. За меня.

«Марк... ты... ты не спросил меня. Я не могу просто так все бросить». Я попыталась встать из-за стола. Отойти. Мне нужно было пространство.

«Не уходи, когда я делаю тебе подарок», — его голос мгновенно изменился. Он перехватил мою руку. Его пальцы сомкнулись на моем запястье. Жестко. Больно. Как капкан.

«Ай, Марк, мне больно!»

Он не отпустил. Он сжал сильнее, фиксируя меня на месте. «Я стараюсь для нас, Лея. Я планирую, я забочусь, я трачу деньги, чтобы ты была счастлива. А ты ведешь себя как неблагодарный ребенок. Ты поедешь и будешь отдыхать. Ты поняла?»

В его глазах был лед. Я кивнула, глотая слезы. «Да. Я поняла».

Он тут же разжал пальцы, улыбнулся и поцеловал меня в макушку, как ни в чем не бывало. «Вот и умница. Это будет идеально. Только ты и я».

Утром на моем запястье расцвел уродливый синяк. "Подарок" к поездке.

Я пришла на работу, натянув рукав свитера до самых пальцев. Я улыбалась, шутила в чате, пыталась быть "нормальной". Но внутри меня все дрожало.

В обед Илай просто подошел к моему столу.

«Пойдем», — сказал он.

«Куда? Идет дождь».

«Плевать на дождь. Пойдем».

Мы вышли на улицу. Он раскрыл зонт надо мной. Мы шли молча, пока не оказались в маленьком сквере, пустом из-за непогоды.

«Он ударил тебя?» — спросил он. Голос мой звучал спокойно, но я чувствовала, как внутри него все кипит. Он смотрел на мою руку, которую я прятала. Он заметил.

Я вздрогнула и инстинктивно потянула рукав вниз. «Нет... не совсем. Он просто... схватил. Чтобы я не ушла. Это не важно, Илай. Это… это моя жизнь. Я привыкла».

«Ты не должна привыкать к боли, Лея. Это ненормально. Любовь не должна оставлять синяков».

«А что нормально?! — вдруг взорвалась я. Слезы, которые я сдерживала с вечера, брызнули из глаз. — Быть одной? Я не умею быть одна! Я боюсь пустоты! С ним… с ним я хотя бы знаю, что будет завтра. Да, он сложный. Да, он вспыльчивый. Но он мой. Четыре года, Илай! Четыре года нельзя просто взять и вычеркнуть!»

Я плакала. Слезы смешивались с каплями дождя на ее лице.

Илай не выдержал. Он уронил зонт.

Он шагнул ко мне. Взял мое лицо в ладони. «Ты не будешь одна, — сказал он твердо. — Слышишь? Никогда. Пока я жив».

«Илай…»

«Я люблю тебя, Лея».

Слова вырвались сами. Они висели в воздухе между нами, тяжелые, настоящие, необратимые.

Я замерла. Мои глаза расширились от испуга. Он предлагал мне любовь. Настоящую. Без синяков. Но он предлагал мне неизвестность.

А дома меня ждал Марк. С билетами на Бали. С понятным, расписанным будущим. С "золотой клеткой".

Я испугалась свободы больше, чем боли.

«Не надо…» — прошептала я. — «Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Скажи, что это просто… дружеская поддержка. Скажи, что ты не серьезно».

Он смотрел на меня, и в его глазах умирала надежда.

«Я не могу, Илай», — выдохнула я.

Я развернулась и побежала. Прочь от него. Прочь от своего шанса. Обратно в свою уютную, страшную жизнь.

Вечером я собирала чемодан. Марк был доволен. Он не вспоминал о моей руке. Мы летели в рай.

Но перед тем как закрыть ноутбук, я должна была поставить точку.

Я открыла почту.

«Солнышко, привет...»

Я писала письмо Илаю, и слезы капали на клавиатуру.

«Мне трудно принимать это решение, но оно... разумное».

«Да, у меня фобия — я боюсь остаться одна больше всего на свете... и тут появился мир рациональный и стабильный».

«Я идиотка и трусиха, но по-другому нельзя».