Открытая Клетка

Глава 14: Сны, в которых я говорю

Я вернулась домой после ссоры с Ноа, чувствуя себя оголенным проводом. Я отстояла себя, но цена оказалась высокой. Тишина в квартире больше не была уютной — она звенела от напряжения.

Я легла на матрас, закрыла глаза, надеясь просто провалиться в черноту.

Но сон, который пришел, был соткан не из тьмы, а из света.

Я стояла в коридоре. Это был длинный, бесконечный коридор, залитый странным, золотистым, пыльным светом. Высокие окна, сквозь которые не было видно улицы — только сияние. Закрытые двери по обе стороны. Много дверей.

«In hallways of light, a dream takes me home...»

Я шла по этому коридору, и мои шаги не издавали звука. Я знала это место. Это был не реальный дом. Это был дом моей души, который я покинула много лет назад.

Впереди, в столбе света, танцующем пылинками, кто-то стоял.

Маленькая фигурка.

Я подошла ближе. Сердце сжалось от узнавания.

Это была я. Не ребенок семи лет, как мне казалось раньше. Это была я — та, какой я была до Марка. Та, какой я была в самом начале, когда еще верила, что мир — это открытая дверь.

Она стояла ко мне спиной, глядя в одну из закрытых дверей.

— Привет, — позвала я.

Она обернулась.

На ней было мое любимое старое платье — то, цвета морской волны, которое Марк заставил выбросить первым, потому что оно было "слишком богемным". Ее волосы были распущены.

Но я смотрела не на лицо. Я смотрела на ее руки.

Она протянула их ко мне. На тонких запястьях были шрамы. Не свежие порезы, а старые, белые полосы — следы от невидимых наручников. Следы от "заботы". Следы от каждого раза, когда меня хватали за руку, чтобы удержать.

«Her wrist bears scars of battles fought...»

— Ты знала, что я здесь, — сказала она. Ее голос был тихим, но он заполнял весь коридор, отражаясь от стен. — Ты знала все это время.

— Я думала, ты ушла, — прошептала я.

— Я не уходила, — она покачала головой. — Это ты ушла. Ты выбрала тишину, когда твоя душа кричала. Ты построила эти стены, — она обвела рукой коридор с закрытыми дверьми. — Ты заперла нас здесь.

— Я пыталась выжить, — оправдывалась я, чувствуя, как слезы жгут глаза. — Я пыталась сохранить нас.

— Ты сохранила тело, — сказала она, касаясь своих шрамов. — Но ты потеряла голос. Помнишь, как они смеялись над твоими мечтами? Как ты смеялась вместе с ними, чтобы не плакать?

Я вспомнила. Смех Марка над моими "глупыми" книгами. Усмешку мамы. И свой собственный, предательский смешок: "Да, конечно, это ерунда".

«Inside your heart, a voice was dying / As you smiled instead of crying...»

— С каждым разом, когда ты говорила "ничего страшного", я исчезала, — продолжала она. — Я становилась прозрачной. А теперь... посмотри на меня.

Я посмотрела. Она действительно была полупрозрачной, словно сотканной из того же пыльного света.

— Я не хочу исчезать, — сказала я. — Я больше не хочу молчать. Я сегодня... я сегодня закричала. Впервые за долгое время.

Девочка-которую-я-забыла улыбнулась. Грустно, но с надеждой.

— Я слышала. Это было громко. Но одного крика мало.

Она подошла ко мне вплотную.

— Если ты останешься... если ты перестанешь убегать в "удобную" жизнь... я могу простить. Мы можем жить. Не так, как раньше. Но вместе.

— Что мне нужно сделать? — спросила я.

— Вернись домой, — сказала она. — К своему собственному сердцу. Открой двери.

Она указала на закрытые двери коридора.

— За ними — твои "неправильные" мысли. Твои "глупые" мечты. Твои ненаписанные тексты. Открой их.

Я протянула руку к ближайшей ручке. Она была холодной. Мне было страшно. А вдруг там пустота?

— Я здесь, — прошептала она. — Я помогу.

Я нажала на ручку. Дверь со скрипом отворилась.

И меня ослепил свет.

Я проснулась на рассвете.

«At dawn I wrote, knowing you're near...»

Комната была серой, но во мне еще жил тот золотой свет из коридора. Я чувствовала присутствие. Не пугающее, а родное. Та часть меня, которую я считала мертвой, вернулась.

Я вскочила с матраса. Я не пошла умываться. Я не пошла пить кофе.

Я схватила свой новый блокнот с зеленой обложкой.

Я села на пол, там, где упал луч утреннего солнца.

И я написала первое, что пришло в голову. Не рассказ. Не эссе. Письмо.

«Здравствуй, старый друг. Пожалуйста, появись снова. Я открыла дверь».

Ручка скользила по бумаге. Я писала о коридорах света. О шрамах на запястьях, которые я прятала под длинными рукавами, но которые болели во сне. О том, что я больше не буду смеяться над своими мечтами.

Я писала, и мой голос звучал в голове. Громкий. Четкий. Мой.

Я закончила страницу и отложила ручку.

Я посмотрела на свою руку. На запястье не было шрамов. Но я чувствовала их фантомную тяжесть. Это было напоминание.

Я встала. Я подошла к окну и открыла его настежь.

Город просыпался.

— Я здесь, — сказала я вслух. — И я говорю.

Сны закончились. Началась жизнь.