Открытая книга

Глава 27

Ликование Маши било через край, превращая экран моего телефона в фейерверк из восклицательных знаков, смайликов с сердечками и криков "Я ТАК И ЗНАЛА!!!". Я отложила его с глупой, до ушей, улыбкой, пытаясь вернуться к книге, но буквы упрямо расплывались, складываясь в одно-единственное слово: "Вторник".

Все мои мысли были о дне нашей встрече, и я проживала его заранее, проигрывая в голове каждую возможную секунду, каждый взгляд, каждую фразу. Что надеть? О чём мы будем говорить? Если мы поедем, то куда?

Тревожное, но сладкое предвкушение скрутилось в тугой клубок под ложечкой, не давая сосредоточиться ни на чём другом.

Утро вторника встретило город низким свинцовым небом, нависшим над крышами домов тяжёлой пеленой.

Я устроила в комнате настоящий хаос, перебрав полгардероба, и в итоге остановилась на объёмном свитере цвета пыльной розы, мягком, уютном и, как мне казалось, немножко милом. Подбежав к окну, я тщетно вглядывалась в парковку у аптеки. Серого Volvo видно не было, но внутри меня жила стойкая, иррациональная уверенность, что Бен уже приехал и ждал.

Когда я летела по подъездной лестнице вниз, снаружи вдруг послышался нарастающий шум. Я открыла подъездную дверь, и тотчас крупные, тяжёлые капли забарабанили по асфальту, а через мгновение небо разверзлось настоящим водопадом. Ливень обрушился на город с такой яростью, что за стенами воды почти ничего не было видно.

Я замерла под козырьком подъезда, почувствовав, что мои планы стремительно рушились, как и потоки с неба.

Сердце упало.

"Он уедет. Конечно, уедет. Кто будет ждать в такой потоп?" — с горечью решила я.

Решение созрело за секунду. Я резко шагнула вперёд, намеренно подставив лицо ледяным ударам, готовая промокнуть до нитки.

Но не успела я сделать и двух шагов, как из водяной пелены передо мной возникла высокая фигура. Сильные руки мягко, но решительно подхватили меня за талию и в два счёта вернули под спасительный козырёк.

— Так и знал, — прохрипел у меня над ухом низкий, сбитый с ритма дыханием голос.

— Бен? — едва слышно прошептала я.

Я ошарашенным взглядом рассмотрела парня.

Вода ручьями стекала с его тёмных волос на лицо, с ресниц падали тяжёлые капли. Тёмная рубашка промокла насквозь и прилипла к телу, отчаянно подчёркивая каждый рельеф широких плеч. Он дышал глубже обычного, и от этого зрелища у меня перехватило дыхание.

— Ты... мокрый, — проглотив ком в горле, выдавила я из себя самую идиотскую фразу из всех возможных.

Бен провёл рукой по лицу, сметая воду, и на его обычно невозмутимом лице проступила лёгкая улыбка.

— Под дождь попал, — словно как ни в чём не бывало ответил он.

Несколько секунд мы, не отрываясь, смотрели друг на друга. В его тёмных глазах читалось... что-то новое.

— Мы... можем подняться ко мне, — не отводя от Бена взгляда, я махнула рукой в сторону подъезда.

Он медленно перевёл взгляд на дверь, потом снова на меня. Его взгляд стал тяжёлым.

— Ну если ты передумала прогуляться под ливнем, — тихо и хрипло ответил он.

Я лишь кивнула.

Пока мы поднимались по лестнице, я лихорадочно пыталась вспомнить, в каком состоянии оставила квартиру. Крошки от печенья на столе? Разбросанные книги? Забракованные свитера?

Паника нарастала с каждым шагом.

Я вставила ключ в замок с дрожащими руками. Дверь со скрипом открылась, впуская нас в моё скромное убежище.

— Входи, — прошептала я, пропуская Бена вперёд. — Прости за беспорядок.

Он переступил порог, и его крупная фигура вдруг заполнила собой всё пространство маленькой прихожей. Парень осмотрелся медленным, оценивающим взглядом, и я замерла, пытаясь увидеть свою квартиру его глазами: заставленные книгами полки, постер со старым изданием "Анны Карениной", самодельный плед, небрежно брошенный на диван.

— Уютно, — просто констатировал он. В его голосе не было ни капли лести.

Бен исчез в ванной, и я мгновенно рванула на кухне, чтобы наскоро сгрести разбросанные чашки в раковину. Вернувшись, я застала его стоящим посреди гостиной. Он смотрел на полку с фотографиями: мы с Элей сидим на стоге сена, с Машей подбрасываем академические шапочки, я, ещё совсем маленькая, сижу у папы на плечах...

— Чай? Кофе? — нервно предложила я, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. — У меня есть печенье, правда, я не знаю, сколько оно у меня лежит.... Мама бы меня отругала за такое гостеприимство.

Бен, наконец, оторвался от фотографий и повернулся ко мне. Его взгляд был тёплым и таким прямым, что мне стало жарко.

— Чай, — просто сказал он. — Если не сложно.

Я вернулась на кухню и принялась заваривать чай и, каким-то образом, чувствовала его присутствие, как физическое тепло. Бен остался в гостиной, но связь между нами была живой, натянутой, как струна.

Я вернулась с двумя кружками и поставила их на низкий столик перед телевизором.

На диване между нами оставалась почти вежливая дистанция, но каждый миллиметр этого пространства звенел от напряжения. Случайное касание его колена к моему отозвалось во мне вспышкой жара.

— Тебе здесь нравится? — спросил Бен, снова окинув комнату взглядом.

— Район старый, — пожала я плечами, сжав свою кружку, чтобы согреть дрожащие пальцы. — Добираться до центра неудобно. Но я искала квартиру специально возле работы.

Чтобы заполнить паузу, я взяла пульт и включила телевизор. На экране замер в эффектной позе Джейсон Стэтхэм.

— Ты не против? — неуверенно спросила я, показывая на экран.

Он покачал головой, и в этот момент луч света из окна, пробившийся сквозь завесу дождя, упал прямо на него. Он осветил мокрую ткань его рубашки, и я вдруг с ужасом осознала, что он всё ещё в промокшей до нитки одежде.

— Боже! — воскликнула я, неаккуратно вернув чашку и пульт на журнальный столик. — Я совсем забыла, что ты насквозь промок. Снимай скорее, а то простудишься...

Моя рука сама потянулась к воротнику его рубашки, но я одёрнула её, смущённо сжав пальцы. Бен растянул губы в едва заметной улыбке улыбке, но она мгновенно сошла с его лица, когда мои пальцы, ослушавшись мозга, всё же дрогнули и коснулись первой пуговицы. В комнате стало совсем тихо — только мерный стук дождя по подоконнику нарушал звенящую тишину.