Открытая рана

Глава 1

В тексте присутствуют: домашнее насилие (физическое и эмоциональное), вербальная агрессия, абьюзивные отношения в семье, упоминания алкоголя, психологическая травма, посттравматическое стрессовое расстройство, гиперконтроль со стороны одного из родителей.

Глава 1

— На карте недостаточно средств, — будничным тоном проговаривает кассирша.

— Извините, что? — молюсь чтобы мне послышалось, решаюсь переспросить.

— Я говорю НА КАРТЕ НЕ-ДО-С-ТА-ТО-Ч-НО СРЕДСТВ, — в этот раз уже не будничным тоном, а срываясь на крик, отвечает женщина. Будь я в другой ситуации задумалась бы о том, что сейчас невероятно позорюсь, злю эту женщину, а смеющиеся за мной подростки сто процентов смеются именно с меня. Но это будь я в другой ситуации. Сейчас меня больше волнует какого черта недостаточно средств?! Отец ещё вчера отправил алименты, а мать физически не могла их потратить, так как она банально не знает новый пароль.

— Можете ещё раз проверить, пожалуйста? — тихо, с надеждрй произношу я. Хоть бы сбой, хоть бы сбой…

Недолго думая, кассирша протягивает руку за картой. Снова просит вести пароль, дрожащими руками ввожу 4 цифры. Сразу после того, как нажимаю кнопку ввода, до меня доходит, что вела старый пароль. Дура, дура! Собираю все свои силы в кулак, дабы не разрыдаться при людях, но чувствую как в уголках глаз уже собирается влага.

— Девушка, пароль не правиль… — явно раздражённо начинает женщина с бейджиком Ольга (её осуждать я не могу, если бы ко мне пристала какая-то девка-подросток в вечер пятницы, я бы тоже с трудом сдерживалась). Но замечая моё состояние, её взгляд явно смягчается, и уже более дружелюбно она дополняет. — Попробуешь ещё раз?

— Да, я перепутала пароли, простите пожалуйста, я сейчас правильно веду.

— Все хорошо, не волнуйся, держи, — говорит она и протягивает терминал.

— Конечно, все хорошо у неё! Люди уставшие о смены домой хотят, им времени прилечь нету, а эта молодёжь лишь и думает о том какой бы дурью помаяться и набухаться! — бросая взгляд на бутылку дешёвой водки, подмечает незнакомый мужчина с очереди. — Бедные твои родители, разочарование, а не девочка. — доноситься до меня. С одной стороны – справедливо, и я даже с ним согласна в каком-то смысле. А с другой – как же чертовски больно. Думает мы выбрали эту жизнь, или что мне в кайф, место мыслей о учёбе и о друзьях, думать о том, как бы вытащить мать с очередного запоя или как бы не попасться под горячую руку её ухажёру?

— Девушке уже восемнадцать есть, паспорт её я проверила всего две минуты назад. Остальное вас волновать не должно. Ждите своей очереди. — коротко отвечает кассирша нейтральным тоном. И я снова замечаю на терминале надпись «Недостаточно средств». Видимо, не ошибка. До меня доходит зайти в приложение банка и увидеть жалкие 16 рублей на балансе. А ещё подметить, что никаких заходов средств не было ни вчера, ни сегодня. Разве день может быть хуже?

— Извините, хорошего вечера. — быстро бормочу я, забирая карту из рук женщины, со стыдом и позором выхожу из магазина. Видимо, сегодня без ужина (а, ну и без завтрака, ну и обеда тоже, потому что все надежды была на ужин).

Останавливать слёзы уже не вижу смысла, поэтому даю воля слезам. Иду в неизвестном мне направлении, если честно сейчас уже так всё равно. На всё и всех. Мне кажется, я достигла такого степени отчаяния, что уже и смирилась. Пару раз спотыкаюсь, так как кроме ужасно замыленного взгляда, на улице также порядком стемнело, поэтому иду уже на ощупь, как в трансе. В какой-то момент меня «будит» вибрация в боковом кармане. Мне требуется почти минута, чтобы понять, что это мобильник, и мне стоит ответить на звонок.

На экране красуется «Мамуля» с двумя эмодзи поцелуями. Забавно, что это даже не я так записывала её. Ещё в классе так 8, когда какого-то чёрта маму ударило в голову что ребёнку пора бы уже купить хоть какое-то средство связи (ну, и установить на него при этом дохера программ слежки и родительского контроля, конечно же), она записала себя именно так. Вначале я не могла переименовать, потому что телефон регулярно забирали на проверку, и мне бы очень влетело за это. Потом проверки прекратились, но приложение родительского контроля никуда не исчезло, а в одном из миллиарда запретов, туда входило и «запрет на изменение и добавление новых контактов».

Вначале я что-то пыталась с этим сделать, сначала сама, потом даже решилась поговорить с мамой, объяснив, что это тупость и мне приходиться учить номера всех учителей и друзей на память, но сложенного ответа от неё я так и не получила. Сейчас мне уже больше всё равно на это, если сравнивать с тем, как было, как меня бесило и насколько яркое чувство несправедливости в то время у меня было. С возрастом это прошло. Несправедливость не ушла, нет. Я просто поняла, что по-другому со мной не бывает. Ничего хорошего от этой жизни я больше не жду, поэтому и перестала разочаровываться.

На первый звонок я ответить не успеваю, но конечно же сразу прилетает второй, на который я уже отвечаю сразу. Сказать базовое «ало» я не успеваю, да и нет нужды.

— Где ты шляешься? Сколько раз я тебя должна наяривать? Тебе телефон для чего мать купила, а? Для игр, и чтобы ты со своими друзьями общалась? Я с кем разговариваю? Не били тебя давно? Мозги вправить нужно?!

— Я уже поворачиваю на нашу улицу, скоро буду. — Сил как-то бороться, просить не говорить в таком тоне, или хотя бы попросить объяснить, что я уже сделала не так, кроме того, что не ответила на первый звонок из двух. Видимо, этого весьма достаточно, чтобы с первых секунд звонка агрессировать и угрожать. А что будет когда я вернусь, ммм… Но я уверенна на 100%, что ответь я на её первый звонок в ту же секунду как она набрала мне, прийдя я домой даже раньше обычного, она бы все равно нашла за что докопаться. Такой человек, что уж.

Уже подойдя к подъезду, останавливаюсь. Живот привычно скручивает. Ищем плюсы – голода, как и не было, теперь тошнит. Уже достаю ключи, собираясь открыть дверь, как меня прошибает ужасной болью в животе. На какие-то несколько секунд мозг полностью выключается, все что чувствую это ужасная боль, и всё чего я хочу, так это её конца. Приходиться сползти по стенке, потому что терпеть это стоя я попросту не могу. Пытаюсь как-то отдышаться, расслабиться, вдохнуть в кои-то веки. В ушах звенит, но чем больше я пытаюсь успокоиться, тем тише звон. Спустя пары минут шум и боль почти отпускает, но я всё ещё слышу как сильно стучит сердце. С осторожностью приподнимаюсь, боясь возращения боли. Слава богу, она проходит окончательно. Отряхиваю джинсы, и замечаю, что пока я прижималась к стенке, в попытках заглушить внезапную боль, замазала слегка джинсы в побелку. Быстро обтряхиваю, пока не понимаю, что вся моя чёрная кофта теперь белая сзади. Любимая кофта. Зато мать её никогда не любила, слишком оверсайз для неё, каждый раз бесилась, когда видела меня в ней, или узнавала, что я её одевала на учёбу. Учитывая, что и до этого, мама была мягко сказать не в очень хорошем настроении, сейчас меня уже не спасти. Проскакивает мысль забить и сбежать. Застываю, не могу не зайти в подъезд, не уйти в противоположную сторону. Но приближающие мужские голоса работают отрезвляющее, поэтому прихожу в себя и захожу в подъезд.