Открывая глаза

Глава вторая

Сентябрь 1860г.

Когда Джон Бигелоу – один из редакторов газеты «Нью-Йорк ивнинг пост» сказал, что её хочет увидеть главный редактор, Ханна была до безумия рада; она надеялась, что сможет выпросить для себя более интересное занятие, потому что за несколько месяцев, проработанных в газете, ей не удалось добиться ровным счетом ничего. Это была не её вина, Ханна работала как вол, свою роль в полной мере сыграли обстоятельства – иммигрировавшая из Европы, она очень долго втягивалась в коллектив, который не желал её принимать. Не имея опыта работы в журналистике, девушка стала объектом частых насмешек со стороны более опытных коллег, а консервативные владельцы ежедневного издания не видели в роли журналистки девушку, тем более, если эта девушка активно боролась за возможность стать профессионалом в этой области. Одна небольшая статья в неделю, на последней странице газеты, это всё, что было позволено Ханне. В основном же молодая журналистка просиживала свой рабочий день за кипой бумаг и старых газет, которые нужно было отсортировывать и убрать в архив. И если быть до конца откровенным, это были её прямые обязанности, которые занимали почти весь рабочий день. Лишь Бигелоу был на стороне Ханны; он решил её помочь, дав небольшую колонку только что уволившегося сотрудника, чем спас молодую девушку от скучного прозябания в архивном кабинете. Но Ханне было этого мало.

По этой причине она часто злилась на этот грубый и бесчувственный город, в котором ей пришлось оказаться. От постоянного чувства высокомерия, которым были богаты её коллеги, Ханна начала писать новые для себя статьи, в которых изобличала самые отвратительные стороны мужской деятельности: работа местного правительства, судов и полиции была сведена её усилиями к простому бандитизму. Даже церковь показывалась ею с самых низких своих сторон. Собирая скандальную информацию везде, где только можно, до позднего вечера бродя по городу, Ханна пыталась пробиться на верхние полосы газеты. И всегда, всенепременно её тормозили редакторы, которые просто не пропускали подобный материал, отчего ещё больше подкидывали в душу девушки отрицательных эмоций, при это, однако, воспламеняя в ней сильнейшее сопротивление действительности. Даже Джон, который стал её другом, не смел идти против начальства, часто стараясь убедить Ханну в бесполезности и даже глупости её предприятия. Бигелоу постоянно просил Гудвин остепениться и перестать заниматься глупостью.

- Дорогая, ты мне напоминаешь европейских революционеров. Они всё что-то пытаются, трудятся, а что в итоге – все они либо на виселице, либо в тюрьме. Но это не самое интересное: если с каждым из них поговорить по отдельности, все они скажут, что дело их пропащее, и усилия их вовсе не увенчаются успехом.

- Прошедшие революции говорят об обратном, - сопротивлялась Ханна, понимая, на что намекает Джон.

- Если революции и происходили, это ещё не говорит о том, что выдвинутые лозунги превращались в явь.

- Но если бы революций не было, мы бы до сих пор жили в каменном веке.

- То есть ты считаешь, что причина наличия такого уровня развития, которым обладают передовые страны, есть фурункулы, которые раз в столетие появляются на теле того или иного государства? Знаешь ли, дорогая, порой мне кажется, что твои мысли витают где-то, где бесплатно раздают манну небесную. Ты, наверное, забываешь о естественных потребностях людей, которые постоянно меняются, увеличиваются и благодаря данному обстоятельству мир движется вперед. Полагаю даже, что скоро люди совсем перейдут в эпоху потребления, когда уже не важны будут качество товара и объективность его создания для общества, в приоритете будет лишь мода, тогда прогресс пойдет ещё быстрее, правда будет затрагивать менее обширные области. Вот, взять к примеру…

- Джон, ну хватит! Не нужно мне читать лекций, я не изменю своим убеждениям относительно притязаний на более достойную работу.

- Ханна, тебя погубит чрезмерная вера в свои силы! – Бигелоу произнес эти слова с легкой улыбкой, показывая, что он не хочет обидеть девушку. – Как, кстати, к твоим убеждениям относится твой муж?

- Джон, ну…ну ладно! Я не хотела этого говорить! Вот что я думаю. Все прошедшие революции были результатом многолетних страданий населения, и любая власть, свергнутая простым народом со своих мест, вполне этого заслужила. Ни в наше время, ни когда-либо раньше, ни в какой стране, не делалось ничего для людей и ради людей. Я очень много видела людского горя за свою жизнь; видела, как люди кладут жизнь ради того, чтобы раз в неделю их дети могли досыта поесть, видела неимоверный труд крестьян, которых ни во что не ставили, но всегда считали, чуть ли не святыми, так много образов взято с этих работяг для восхваления их труда, видела, как за неправильные слова людей отправляли на каторгу. Джон, но я бы никогда не променяла то, что успела понять и увидеть, на жизнь пустую и спокойную. И…и, ты знаешь, как меня восхищают люди борьбы! Само существование говорит им – «Боритесь или умрете», и они, не разгибая плеч, идут вперед и берут свое – хорошо ли, плохо, может у них не выходит что-то, но они постоянно в борьбе! Они всегда что-то хотят поменять, чтобы жизнь вокруг соответствовала бы их желаниям! И желания эти простираются далеко за пределы собственных интересов. Но я вижу, твое лицо скоро совсем сделается неузнаваемым, поэтому я замолчу.

Бигелоу стоял, как контуженный! Никогда в жизни, ни от одной представительницы слабого пола он не слышал таких слов. Рот его то и дело открывался и закрывался, лицо перекосилось, а глаза были полны удивления и страха.