Открывая глаза

Глава девятая

Ноябрь 1860г.

- Пойдем!

- Куда? – не ожидавший столь скорого появления Боба, Пол слегка опешил. – Мне нужно зайти к вашему управляющему, мы не договорили!

- Он сказал, что хотел говорить с тобой после нашей прогулки. У меня нет времени ждать; либо сейчас, либо через два часа, только тогда придется проходить мимо всех ненормальных. Тебе это надо? – своим жестким, четким и отрывистым голосом закончил Боб.

Пол сидел на своей временной кровати – старой, ужасно скрипевшей, с неаккуратно застеленным грязным постельным бельем. Как оказалось, свободной, более или менее нормальной комнаты в лечебнице не было. Пола поселили с уже знакомыми ему двумя громилами Бобом и Марков в подвале, в их тесной комнатушке. Там же, на нижнем этаже, как потом узнал студент, была столовая и ванна, а так же комнаты обслуживающего персонала: все санитары – и женщины и мужчины располагались внизу. Позже Гудвин насчитал тридцать санитаров: мужчин было на несколько человек меньше, чем женщин. Он узнал, что санитары выполняют множество других функций, кроме своих основных: стирают, хотя часто они заставляли делать это больных, убирают в палатах, готовят еду, иногда моют пациентов, в общем, работу, на которую должны наниматься уборщицы, повара, посудомойки, сиделки ...

Оставив небольшую сумку, которую он даже не успел разобрать, под кроватью, Пол отправился на экскурсию. Боб никак не мог запереть за ними дверь; прижимая своим плечом, он пытался поставить её на законное место, но от этого не было никакого толку. Тогда он толкнул ее и плюнул в своего обидчика с такой яростью, что слюна, потекшая вниз, могла бы проделать дыру в двери, будь та не из металла.

- Черт с ней! Проклятое место! – ругаясь, мужчина пошел по коридору. Догнав его, Гудвин спросил: - И что, вот так оставим комнату открытой?

- Забудь про неё, здесь всё такое, - не оборачиваясь, сказал он.

- В целом, мне всё равно на эту дверь и эту комнату, но там же мои вещи!

- Куда они здесь денутся! Ты слишком тощ, и одежда твоя никому из санитаров не подойдет!

- Что здесь, в подвале можно смотреть? Почему мы не поднимается наверх? Разве здесь, кроме санитаров ещё кто-то живет?

- Мне ещё рано наверх, я намереваюсь прожить ещё много лет, - Пол невольно улыбнулся. Ему начинал нравиться этот тип. Его грубое поведение и внешний вид, смешанные с чрезвычайным чувством юмора, приятно удивляли. Боб остановился у одной из дверей.

- Это ванна, - заходя в комнату, стал рассказывать мужчина. – Напротив такая же. В свое дежурство тебе нужно будет следить, чтобы никто не воровал мыло. Оно вон в тех коробках, на окне, им и моются и используют его для стирки вещей; психи падки на него. Кто-то его ест, кто-то моется им в комнатах, кто-то с его помощью хочет повеситься.

- А почему они хотят повеситься?

- Потому что психи! Не перебивай. Если мыло пропадет, тебе придется обыскивать все комнаты. Не найдешь… В общем, тогда на тебе будет висеть жизни пациентов.

- Можешь не продолжать, я всё понял.

Ванная комнаты выглядела ужасно. Полу вспомнились картины из детства – подвал, где так часто бывал он с отцом и его людьми, тот же холод, та же скованность в движениях, появляющаяся, как только переступаешь пороги похожих мест. Но сейчас он был бы рад очутиться там, в далеком детстве, настолько ужасной ему показалось нынешняя обстановка. Сырость... такой сырости на морском дне не было, и она рождала свой запах, который казался осязаемым, который проникал в нос, давая немыслимую по тяжести работу для рецепторов, очищавших воздух; темнота… сейчас, когда здесь никто не мылся, ни одна свеча не освещала помещение, свет в которое поступал только из зарешеченного оконца. Пол буквально почувствовал, как нелегко свету пробивать себе дорогу к мокрому полу.

- На полу много слизи, расшибешь голову в две секунды, ходи осторожнее.

Что-то зашелестело в дальнем углу комнаты, размеры которой трудно было оценить из-за поглотившей её тьмы.

- Проклятые крысы… - заворчал здоровяк в направлении звука, подходя к одной из четырех ванн, стоящей в центре комнаты. – Пускать их строго по четверо. Не больше трех минут. После, полотенца нужно будет собрать, и вынести на задний двор, бросить в телегу, и возвратиться, чтобы слить воду и помыть полы.

- По-моему их никто давно не мыл, - заметил Гудвин, наклонившись к полу, чтобы получше рассмотреть покрытие, на котором стоял.

- Не мой, это будет на твоей совести, - не придавая значения словам Пола, лениво ответил Боб. – Нам всё равно, сколько больных будет выходить отсюда с разбитыми носами и сотрясениями. Мы и не моем.

- Получается, твоя совесть далеко не чиста… - по-дружески заметил Гудвин.

- А ты знаешь хоть одного человека, у которого нет грехов?

- А что… - Пол не успел договорить, его экскурсовод уже вышел из ванной и, не дожидаясь Гудвина, зашагал дальше по коридору. Догнав его у следующей двери, которая находилась напротив центральной лестницы на первый этаж, он снова попытался задать вопрос.

- А что с полотенцами будет, которые я вынесу?