Открывая глаза

Глава шестнадцатая

Июнь 1852г.

Как Поль очутился на незнакомой ему улице, сказать было трудно. После посещения квартиры месье Рожена, он неторопливо двигался домой – в одно из многоквартирных зданий в южной части Парижа – то и дело, останавливаясь на каждой улице и рассматривая старые, но красивые постройки, коих в этой части города было предостаточно.

По приезду в столицу Франции, их семья сразу же поселилась в тесную двухкомнатную квартирку на пятом этаже старенького здания, годного разве только под снос; жить там было невыносимо не только из-за тесноты, но по большей части вследствие гнилой крыши, которая скорее напоминала решето, чем выполняла свои непосредственнее обязанности. У Ольги Александровны после полугода мучений в этой квартире появились первые симптомы пневмонии, она даже слегла на несколько дней, но затем пошла на поправку. Но даже не смотря на это, отец так и не отдал для своей жены оборудованную под кабинет комнату, заставляя остальных членов семьи ютиться в душном помещении по соседству.

Месье Рожен – американец, оставивший за океаном свою жену и перебравшийся с сыном во Францию, совсем не понравившийся Полю, своё обещание, данное отцу, сдержал. Как и надеялся Дмитрий Иванович, он предоставил им жилье и помог всем необходимым, но такой помощи даже сам отец был не рад. Он неоднократно говорил с Роженом, и их разговоры всегда заканчивались обещаниями одного помочь другому, но немного попозже. Поэтому прожив больше года в тесной квартирке, семья Поля самостоятельно переселилась в более просторное жилье на окраине Парижа, хотя и там условия для проживания были далеко не лучшими. Отчего все старались проводить как можно больше свободного времени вне дома. У отца сразу же появились дела, и порой он даже ночью пропадал непонятно где. Поля он не тревожил, хотя мальчик чувствовал, что это временно. Мама с Анной в этот период сдружились как никогда, и теперь проводили вместе большую часть дня, часто нанимая фаэтон для прогулок за пределами Парижа, так как в чертах города ещё гуляли народные волнения. Анна сильно изменилась, сделавшись из легкомысленного подростка серьезной и рассудительной. Поль, напротив, часто увлекался многочасовыми прогулками по улицам Парижа, хотя отец строго настрого запрещал своим родным больше надобности находиться на улицах, из-за частых стычек горожан с солдатами.

Вот и сейчас, блуждая по закоулкам одного из районов, подросток не следил за тем, куда направляется и даже под ноги себе смотрел лишь изредка, проводя большую часть времени в любовании изредка попадавшимися памятниками и замысловатой архитектурой зданий. Задев плечом незнакомого мужчину, Поль, наконец, пришел в себя и стал смотреть, где он находится. Этих домов он раньше не видел. Париж казался ему совсем небольшим, но на деле выходило обратное; причем новое место значительно отличалось от других, ему знакомых. Узкие серые улицы, грязные дороги, многие из которые не были мощеными, постоянный отвратительных запах испражнений, закоулочный мрак, будто бы прятавший в себе опасность, непонятные крики – всё это очень напугало Поля. С какого-то этажа одного из домов до подростка донеслись голоса:

- Я сказал, отвезу… - слышался грубый мужской голос.

- Он же болен, не сиди, слышишь… - отвечал ему женский, прерывистый и полный мольбы. Поль торопливо шел вперед, заворачивая во всё новые переулки.

- Да нам не заплатили, понимаешь! Я никуда не спрятал их! – услышал он уже из окна другого дома, пройдя ещё немного.

- Подлец! Я за весь день ни на минуту не присаживаюсь, стираю эти рваные тряпки, смотрю за его выродками, а он ничего не делает у себя в типографии, и ещё денег не приносит! Ищи другую работу!

-             Не смей так говорить о наших детях!

Два мальчика, младше Поля на несколько лет, спустились по старой лестнице со второго этажа одного из домов, переведя внимание подростка на себя. Лестница под их ногами нервно скрипела, намереваясь когда-нибудь похоронить под собой несносных мальчишек, которые, не уважая почтенный возраст строения, прыгали и скакали на нем. Пробегая мимо заблудившегося парня, они кричали:

- Я первый к ней прибегу…

- Ноги ещё не выросли, - смеялся второй, и добавил что-то вроде: - Лучше пойди на площадь, принеси булку.

Французский Поля был далеко не на самом высоком уровне, многих слов он не понимал, особенно, если кто-то говорил очень быстро. С первых недель его пребывания во Франции отец задумался о скорейшем устройстве детей в школу, и хотя этого не произошло, по причине нехватки денег, на редкие уроки французского, два, а иногда и вовсе один раз в неделю, он всё же находил средства, но этих занятий явно было недостаточно, чтобы легко освоить чужой язык. И если бы не частые разговоры с мальчишками, живущими по соседству, Поль ещё очень долго не понимал бы чужой речи.

- Она сейчас будет переодеваться, она меня позвала! – не унимался доказывать свою правоту первый паренек.

Поль хотел было остановить их, чтобы узнать, как отсюда выйти, но внезапно обмер, не успев сказать ни слова. Его плечо сжала чья-то рука. Ком встал в горле. Медленно повернувшись, он увидел перед собой отвратительной внешности мужчину, втрое больше него, с лысой головой и кривыми зубами, злого и мерзко пахнущего протухшим мясом, который, схватив Поля жирными руками за шиворот рубашки (до этого момента белой и чистой) и подняв над землей, громогласно к кому-то обратился: