Открывая глаза

Глава восемнадцатая

1855г.

Чуть больше трех лет месье Гуштон приезжал в повозке, за которую платил Патрис Рожен, в загородный дом, чтобы заниматься там с Полем, который со временем настолько привык к строгому старику, что был бы счастлив, если бы тот жил у них постоянно. Но понимая невозможность своих желаний, мальчик каждый день провожал мужчину домой, прибегая в свою комнату, чтобы перечитать новые записи по анатомии или хирургии. Отец до сих пор ничего не знал, и Ольге Александровне вместе с юношей часто приходилось уговаривать месье Гуштона не рассказывать ничего Дмитрию Ивановичу, и приезжать исключительно во время отсутствия того дома, благо, в те времена это происходило по нескольку раз в неделю. Честный старик долго упирался, не желая ничего слушать, но стремление амбициозного паренька выучиться всем премудростям медицины, в конце концов, одерживало верх и месье Гуштон каждый раз уступал. Поэтому старому преподавателю, получающему в конце каждого занятия указания по времени прибытия в следующий раз, ничего не оставалось, как возмущенно вздыхать и, садясь в повозку, ругать Поля за аморальность его поступка. Поначалу парень хотел раскрыть отцу свою тайну сам, но после нескольких неудачных разговоров, он решил не докучать Дмитрию Ивановичу, тем более, что тот постоянно был занят.

Он полностью погряз в политической и революционной деятельности, отчего нередко забывал даже памятные даты их семьи. Всё, о чем он говорил с родными, было связано с его работой. Он рассказывал о перевороте в правительстве, о приходе к власти Наполеона, говорил, как пагубно скажется восстановление монархии для народа, какие шаги предпринимал для борьбы с правительством, много раз подробно раскрывал, как он сражался против солдат на улицах Парижа, прячась за укрепления и баррикады, не забывал дополнять свои речи красочными мечтами счастливого будущего, предвкушал скорое взросление Поля и ту помощь, которую он сможет оказать. Несколько раз Полю под давлением родителя приходилось бывать на лекциях, которые его отец читал рабочим в одном из центров подполья. Не единожды Дмитрий Иванович брал с собой подростка, дабы показать тому свободных парижан, только что занявших одну из улиц города. Но все, что Поль чувствовал, пребывая рядом с родственником в такие моменты, это страх за возможный арест и его и отца, да обида на родителя за безразличие того к желаниям сына.

Поэтому с самого начала чтения лекций Поль максимально сосредоточился на медицине. Помимо этого, мальчик, вместе с сестрой учился общим дисциплинам у других преподавателей, которые приезжали к ним также по многу раз в неделю; он сильно уставал, и слушать вечерние рассказы отца у него попросту не было сил. Даже когда тот говорил, как однажды его едва не пристрелили, но счастливая случайность уберегла его, мальчик отвечал короткими «я рад» и «хорошо», даже не вникая в слова взрослого. Такие реакции сына очень были по самолюбию Дмитрия Ивановича, он множество раз упрекал в этом мальчика, ничего, однако, этим не сумев добиться.

- Металлические инородные тела, кроме окисления на своей поверхности, другого изменения в организме не претерпевают, но зато вследствие тяжести они действуют вредным образом на организм своим давлением. Врачи различают первичное, вторичное и третичное действия давления, - монотонным голосом говорил высокий сухой старик, уже более трех часов читавший Полю лекцию. – Поль, не отвлекайся! – стукнул он дряблой ладонью по столу, увидев, что юноша повернулся к окну. Мужчине хотелось прилечь на свою старенькую кровать в заваленной не менее старыми книгами комнате, единственное окно которой выходило на Елисейские поля. Старик очень часто хвалился Полю прекрасными видами из его комнаты, ни один раз рассказывая, как ему досталось это маленькое жилище. Парень, знавший наизусть эту историю (как после войны двенадцатого года тогда ещё полный сил мужчина несколько месяцев ходил по местным управам, едва не поругался с императором, чтобы получить за свои заслуги квартиру в центре города, но получив, тут же расстался с большей её частью, так как его брату с женой и четырьмя детьми негде было жить), тем не менее, всегда снисходительно дослушивал её до конца. Ещё одной гордостью преподавателя был его прекрасный ум – в свои восемьдесят три он проводил долгие и плодотворные занятия с Полем. Совершенно седой старик в своё время был одним из лучших врачей Парижа, помня все самые тайные болезни императорского двора, а когда ушел на заслуженный отдых, не оставил своего занятия, занимаясь преподаванием науки на дому. Последним его учеником оказался Поль. Явившись перед своим преподавателем в образе очень целенаправленного подростка, Поль смог продлить жизнь месье Гуштона на несколько лет, так как тот искренне любил свою работу и как он сам говорил, не оставит эту землю, пока не сделает из Поля врача. Они встречались четыре раза в неделю, и за все время обучения Поль исписал две дюжины тетрадей, уходя после каждой лекции с онемевшей от усталости рукой.

- Первичное действие инородного тела зависит главным образом от его формы, величины и положения. Действие это заключается в сплющивании, смещении, разрывании органических тканей и наконец, в воспалительном раздражении последних, - закончил хриплым голосом мужчина. Немного отдышавшись, он продолжил: - Вторичные явления начинаются опуханием тканей и происходящим вследствие этого сужением канала, представляемого раной, - месье Гуштон откашлялся.

- Может, после закончим, месье Гуштон? – поинтересовался Поль, лицо которого из детского превратилось в юношеское, и это был тот самый момент, когда прыщи на лице чересчур стесняли их обладателя, а длинные руки, словно у примата, казалось, не приобретут никогда нормального состояния.