Открывая глаза

Эпилог

Он вошел в светлую комнату. Тишина, обитавшая здесь, нарушалась лишь шумом ветра и каплями всё усиливающегося дождя, бьющими по стеклу. Свечи, вместе с тусклым дневным светом, не оставили в помещении не одного темного угла, хотя и особо яркого света не давали. Окружавшие мужчину предметы были расставлены так, что создавали спокойствие и умиротворенность, и любой захотел бы провести здесь время, в поисках отдыха от стрессов и проблем. Всё было так, как любила его жена – спокойно, уютно, аккуратно – всё на своих местах, именно там, где оно должно быть. Он любил это в жене, любил бывать в этой комнате, хотя уже очень давно не засыпал с Ольгой больше чем раз в неделю. В глубине души он чувствовал, что уже несколько лет они не вместе, что они давно отдалились друг от друга, но только сейчас, в эту минуту он открыл эту истину, не побоявшись быть откровенным с собой, отчего ему стало невыносимо здесь находиться. Он уже хотел уйти, но передумал, ощущая в себе всё ещё сильную любовь к привычкам жены, к особенностям этой комнаты, впитавшей в себе то, что до сих пор оставалось дорого ему. Он подошел к кровати.

- Как вырос наш сын… - едва слышно произнесла женщина. - Ты заметил? Я рада, что ты привез его!

- Заметил… только  пошел не в отца, - разочарованно ответил мужчина, хотя и понимал, что сейчас эти слова были лишними.

- Прекрати, Дима! Пожалуйста, оставь его в покое, пусть он занимается, чем хочет! – подкатив вверх глаза, очень медленно, но напористо произнесла Ольга. На эти слова у женщины ушло много энергии, и она, закрыв глаза, замолчала.

Мужчина ничего ей не ответил, а только взял её руку и поцеловал. Постояв некоторое время в тишине, он заговорил:

- Оля, я хочу попросить, чтобы ты сберегла силы для переезда. Ты мне нужна, ты нужна детям.

- Нет, я не смогу…- она слегка улыбнулась. - Я буду такой обузой вам.

- Ну что ты говоришь… - сейчас, как никогда, он понимал, что они впервые за многие годы говорят откровенно. Улыбка жены в мгновение родила в нём глубоко уснувшее чувство.

- Уезжайте без меня. Мне осталось совсем немного.

- Оля, всё лечится, ты же знаешь! - он присел к ней на кровать.

Она его не слушала.

- Когда вы уплываете?

- Всё уже подготовлено, осталось поговорить с Павлом, договориться о тебе и можно отправляться в самое ближайшее время.

- Хорошо… Я хочу, чтобы вы меня оставили здесь. Я привыкла к этому дому, к этой стране. И умереть я хочу тут же.

- Я не могу, Оля… Я не прощу себе… Я так много пытался сделать в жизни для других, что забывал о тебе, не уделял тебе того внимания, которого ты была достойна, не смотрел на тебя, как на женщину. Я понимаю, что этого мне невозможно уже простить, но сейчас, зайдя к тебе, увидев твою улыбку, я осознал, что во мне ещё сильно то чувство, которым мы жили когда-то. Поэтому я прошу у тебя! Прошу для тебя и для детей! Дай мне возможность вылечить тебя. Я не буду просить у тебя никаких обещаний, ничего мне не нужно для себя, хотя нужно, но, если захочешь, пусть всё останется так, как и было, если ты по-другому не сможешь ко мне относиться, но позволь мне помочь тебе ради детей.

Дмитрий договорил, и внимательно, разгоряченными и мокрыми от нахлынувших чувств глазами, стал следить за Ольгой. Она молчала. Мужчина думал, что ей тяжело говорить, её лицо ничего не выражало.

- Дима, поцелуй меня.

Он наклонился и краем губ коснулся её сухого тонкого рта. Несколько секунд, в которых вместилась вся их жизнь, вся любовь и тепло, пара не двигалась. Они вновь почувствовали вкус друг друга, но оба уже точно знали, что это был последний их поцелуй. Мужчина медленно поднялся. Он ждал, что скажет Ольга.

- Дима… Помоги мне… Опустись…

Вновь он наклонился и прислушался к её тихим словам:

- Помоги мне уйти в другой мир. Я уже попроща….

Он отпрыгнул от нее. Волнение нахлынуло, как цунами, но взяв себя в руки, Дмитрий медленно подошел, наклонился к лицу жены и тихонько, чтобы своим дыханием не нарушить спокойствие женщины, промолвил:

- Оля, не говори мне такое никогда! Пожалуйста! - и коснувшись рукой её щеки, повторил: - Пожалуйста!

Женщина закрыла глаза; из них потекли слезинки, теплые, ещё державшие в себе жизнь. Смахнув их, мужчина встал и, подойдя к окну, задумался. В этот момент ему больше всего хотелось, чтобы произнесенные ею слова оказались бредом больного. Он бы никогда не позволил себе даже думать о том, что попросила жена.

- Ты думаешь, что тебе тяжело… И ты хочешь избавиться от этой тяжести, считая, что если поможешь мне, то твоей душе станет легче. Но подумай, как тяжело мне. Подумай, какая у меня была жизнь, на что я отдала её, кому я её отдала, что я вынесла и вытерпела, чтобы дожить до сегодняшнего дня. И ты, если я позволю лечить меня, увезти меня, ухаживать за мной, ты поможешь не мне, но только себе. Я хочу другой помощи. И я прошу у тебя другой помощи, у тебя, человека, который положил жизнь, чтобы сделать мир лучше. Хотя тебя мало кто просил об этом. А я прошу тебя, и ты должен понимать, что это будет твоя самая большая помощь, которую ты когда-либо совершал.