Отмеченная фейри

Глава 4. Тень библиотеки

Сольвейг сидела в гостиной, на диване у камина, и задумчиво водила карандашом по страницам записной книжки. Пламя в очаге тихо потрескивало, отбрасывая на стены зыбкие тени, и время от времени где-то в глубине старого дома раздавались едва различимые звуки — словно дерево вздыхало от холода. За окнами сгущались сумерки. Туман стелился по саду, обвивая сухие ветви яблонь, а за стеклом кружили первые снежинки.

Она не писала — только стучала кончиком карандаша о край книги, задумчиво глядя на одно-единственное слово, выведенное ровным, каллиграфическим почерком: «Блюмберг».

«Не уехали... До сих пор не уехали. А он... весь день сновал вокруг дома. Высматривал что-то? Или кого-то? Инквизиторов? Или... следил, чтобы я не сбежала?» Мысли плавно текли, переплетаясь с тревогой.

Сольвейг подняла голову и перевела взгляд на портрет над камином — на изображение мужчины с проницательным взглядом. Когда-то он не внушал трепет, но теперь, когда блики огня играли в его глазах, казалось, будто они живые, будто он наблюдает. Её передёрнуло, и она поспешно отвернулась.

На страницах стояли заметки, схемы, наброски круга, в центре которого она неосознанно нарисовала символ — шестерёнку, украшавшую ладонь. По телу пробежала тонкая дрожь, и в области метки будто что-то откликнулось — горячее и немое. Девушка прижала левую руку к груди, стараясь не смотреть на неё.

Она помнила восторг в голосе отца. Но за его словами всегда стояла тень: «диковинные механизмы не смогли избавить от метки тогда». Теперь же появилась надежда — хрономодуль, странное устройство, способное изменять течение времени, может стать ключом.

За дверью раздался тяжёлый скрип петель — звук, от которого пламя в камине будто вздрогнуло. Сольвейг торопливо закрыла книгу, прижимая её к себе.

В проёме показался Хаммер. Он был в дорожной одежде — длинный тёмный плащ с поднятым воротником, на сапогах налипла грязь. С седых прядей стекали капли. На мгновение он напомнил ей ворона у окна — холодного, настороженного, с блеском скрытых пружин во взгляде.

— Сидите, госпожа Хельд, — произнёс он с усмешкой, — не тревожьтесь.

Но девушка всё равно поднялась.

— Мы уже отправляемся в Блюмберг?

Мужчина покачал головой и, сняв перчатку, медленно стряхнул капли.

— Ещё нет. Перед отъездом мне нужно забрать хрономодуль. Без него весь наш путь потеряет смысл.

Он произнёс это тихо, почти благоговейно, как священник, упоминающий реликвию.

Хаммер вошёл в комнату, где тени от каминного пламени медленно скользили по стенам, словно живые. Шаги глухо отдавались от высоких стен, и Сольвейг вздрогнула, будто очнувшись от тяжёлых дум. Мужчина остановился у окна, застыв и всматриваясь в тёмную мглу за стеклом. Снаружи ветер раскачивал голые ветви, и где-то далеко, за лесом, слышалось монотонное завывание — будто сама ночь пела жалобную песнь. Механик был бледен и дрожал от напряжения.

Сольвейг неуверенно нарушила молчание:

— Я думала, механизм находится здесь… в особняке.

Хаммер хмыкнул, не оборачиваясь:

— Опасно держать подобный прибор в доме, куда в любой момент могут нагрянуть инквизиторы. Они чуют запретную механику за версту, госпожа Хельд. Лучше спрятать его подальше от человеческих глаз.

Девушка слегка кивнула, сжимая пальцы, — короткий ответ, за которым скрывался страх.

Наконец он повернулся и подошёл к дивану. Кожа плаща поскрипывала, и лёгкий запах масла и металла — густой, тяжёлый, как на фабрике — наполнил воздух. Сольвейг невольно отодвинулась, когда он опустился рядом.

Хаммер заметил это движение и усмехнулся — уголком губ, холодно, почти с насмешкой.

— Госпожа Хельд, — протянул он мягко, — вы ведь мне доверяете?

Сольвейг неуверенно кивнула, прижимая к груди записную книгу. Карандаш выпал из пальцев и упал на пол, перекатившись к ножке стола.

— Тогда, — продолжил он, — давайте сразу обговорим условия. Что бы ни случилось, мы должны оказаться в Блюмберге. Это важно. Для вас… и для меня.

Он говорил почти шёпотом, бархатистый, но напряжённый голос будто растекался по комнате.

— Что вы имеете в виду? — спросила Сольвейг, чувствуя, как что-то невидимое стягивает воздух между ними.

— Я целый день проверял окрестности, — ответил он небрежно, но взгляд оставался настороженным. — Вокруг тихо, но осторожность никогда не помешает. Инквизиторы… они могут быть ближе, чем кажется, — он вдруг усмехнулся. — А я, признаться, не хочу, чтобы вас поймали. Вы мне симпатичны, госпожа Хельд.

Он потянулся, будто собираясь взять её за руку. Метка вспыхнула, как предупреждение. Сольвейг отдернула руку, будто обожглась. На мгновение между ними повисла густая, неловкая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене.

Хаммер тяжело вздохнул. Губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но передумал. В следующее мгновение он поднялся.

— Понимаю, — коротко сказал он. — Не буду мешать.

Он достал из кармана массивные серебрянные часы на цепочке и раскрыл крышку. В отсветах огня стекло поблёскивало, словно внутри билось крошечное сердце из латуни.