Отмеченная фейри

Глава 8. Трактир на распутье

Винсент уверенно шагал по грунтовой дороге, будто ноги знали маршрут лучше глаз. Земля под сапогами была влажной и рыхлой, местами раскисшей — следы ночного дождя ещё не успели высохнуть. С каждым шагом инквизитор наклонялся, следил за пересекающими тропу отпечатками копыт и узкими колеями. Всё это вплеталось в память, словно сложная карта, которую он составлял в уме.

Встречные экипажи появлялись редко, но когда один из них вырастал из тумана, скрипя деревянными колёсами, Винсент неизменно поднимал руку, замирая посреди дороги. Кучеры, кутаясь от сырости в серые шали, слушали его без интереса.

— Не видели мужчину? Высокий, в годах, в тёмном плаще, — спрашивал он.

В ответ чаще всего следовал недовольный взмах рукой или насупленный взгляд из-под мокрой шляпы. Люди в этих краях не любили задерживаться. Каждый спешил туда, где есть огонь, крыша и дверь, которую можно запереть на ночь.

Очередная телега пронеслась так быстро, что Винсент едва успел отступить. Грязная вода взметнулась из глубокой лужи и полосой легла на подол его плаща.

— Смотри куда коней гонишь! — крикнул он вслед, но повозка уже растворялась в тумане, унося с собой затихающий топот копыт.

Сольвейг всё это время держалась рядом, но смотрела на дорогу без его уверенности. Лес по сторонам смыкался тёмной аркой, а ветви сплетались над головой.

— Ты уверен, что он поехал именно сюда? — её голос дрогнул, будто ветер сорвал с него часть решимости.

— Сама же говорила, что он собрался в Блюмберг, — отозвался Винсент, не оборачиваясь. — Осталось только понять, какой путь выберет. Но ясно одно — до города ему надо добраться в любом случае.

Он говорил спокойно и рассудительно, пытаясь убедить не столько её, сколько самого себя, что стратегия верна. Сольвейг тяжело вздохнула — будто этот выдох уносил последние силы. Но она не отставала.

Дорога тянулась всё дальше, не обещая ни отдыха, ни укрытия. Туман постепенно уступал место сгущающимся сумеркам. Лес по обе стороны темнел, стволы вытягивались ввысь. Ветви раскачивались, отяжелевшие от набухших почек; временами они с сухим треском задевали друг друга, словно рядом крался незримый спутник.

Винсент остановился внезапно. Не потому что нашёл след, — а потому что шаги Сольвейг за спиной стихли.

Он обернулся. Девушка стояла, опершись о ствол дерева, будто только он и удерживал от падения. Волосы выбились из пучка, губы побелели и дрожали. Каждый вдох давался ей с трудом, как после долгого подъёма по крутой лестнице.
Ноги горели, будто по ним прошлись раскалённой проволокой. Икры сводило судорогой. В висках пульсировало, а в глазах плавали тёмные пятна. Светлое платье, выделявшееся в сгущающихся сумерках, казалось теперь слишком тонким для вечерней сырости.

— Ещё немного, там впереди, — попытался он подбодрить её.

Сольвейг собрала остатки сил и, едва удерживая равновесие, прошла мимо. Она старалась не показывать, как ломит ноги, но движения были резкими, угловатыми.

Винсент поспешил подхватить её под локоть, когда та чуть не оступилась.

— Держись, — сказал он сурово, но не без заботы.

Она встретила его взгляд. Глаза блестели от усталости, но в них всё ещё тлело упорство.

— Немного устала, но я могу продолжать.

Сольвейг вырвала руку, будто отказ от поддержки должен был доказать — себе или ему — что силы ещё есть. И двинулась вперёд.

«Вот же упрямая…» — не сдержал он кривоватой ухмылки. Но следом закралась и другая мысль: он рассчитывал на собственную выносливость, но не ожидал, что аристократка выдержит столь долгий путь.

Он догнал её, когда небо впервые разрезала длинная, беззвучная молния — без грома, но с ослепительным озарением, на миг высветившим дорогу до самого поворота.

«Прекрасно. Этого ещё не хватало», — промелькнуло у него в голове.

Сильный порыв ветра донёс запах дождя и мокрой земли.

— Поторопимся, — бросил Винсент, ускоряя шаг. — Мне казалось, трактир должен быть ближе.

Но в сгущающейся тьме дорога казалась бесконечной, и единственным звуком были их шаги — глухие, размеренные. Два силуэта растворялись в наступающей буре.

Они шли так долго, что дорога стала походить на долгую тень. Но наконец в густой темноте впереди дрогнул крошечный огонёк. Сначала он напоминал блуждающий болотный огонёк, но чем ближе они подходили, тем явственнее становилось золотистое мерцание. Свет не плясал — он ровно теплился в окнах трактира.
Винсент сразу ускорил шаг, но Сольвейг стала отставать: ноги подгибались, дыхание сбивалось. В следующий миг она едва слышно охнула, споткнувшись о камень, скрытый в грязи.

— Всё, хватит упрямиться, — выдохнул он.

Несмотря на слабые протесты, Винсент подхватил девушку. Вытаскивая её когда-то из огня, в дыму и хаосе, он и не заметил, насколько она… удивительно лёгкая. Словно не человек, а фарфоровая статуэтка, которую страшно разбить неосторожным движением. Её холодные пальцы машинально вцепились в плащ, а от волос пахнуло едва уловимым цветочным ароматом с медовыми нотами. Чем-то до боли знакомым. Память кольнула, будто кто-то коснулся забытой раны, но он резко отбросил мысль.