Отмеченная фейри

Глава 9. Медовый аромат

— Матушка… прошу, возьмите, — тихо произнёс семилетний мальчик, подавая женщине стакан воды. Его тонкие пальцы дрожали так сильно, что стекло едва заметно звенело.

Комната, где она лежала, была полутёмной: ставни прикрыты, тяжёлые бархатные шторы пропитались запахом сырости. На прикроватном столике тлела единственная свеча, отбрасывая пляшущие тени на потолок. Воздух стоял тяжёлый, густой от болезни — смесью лекарственных трав, гнили старого дерева и слабого, почти улетучившегося аромата духов.

Женщина с усилием приподнялась на подушках. Руки были слишком бледными и тонкими, будто выточенными из воска. Она взяла стакан из горячих ладоней мальчика.

— Спасибо, Винсент… — начала она, но слова оборвал мучительный, сухой и ломкий, словно стекло, приступ кашля.

Мальчик мгновенно подался вперёд. Выражение лица было до боли взрослым — в нём читались тревога, страх и неустанная забота, которой не место в его годы.

— С вами всё будет в порядке? — едва слышно спросил он.

Она отпила глоток, вернула стакан сыну. Её пальцы едва удерживали стекло, казалось, вот-вот переломятся.

— Всё будет хорошо, — произнесла женщина, с усилием пытаясь улыбнуться. — Твой отец… обязательно поможет мне выздороветь.

Она коснулась его щеки холодной ладонью — настолько холодной, что мальчик вздрогнул. Он сжал стакан крепче, будто вцепился в надежду.

Тишину нарушил глухой, властный хлопок двери — где-то внизу, в коридоре. Винсент испуганно повернул голову: этот звук, столь резкий в хрупкой, почти больничной тишине дома, прозвучал как выстрел.

— Отдыхайте, — шепнул он.

Мальчик поправил на матери одеяло, осторожно, словно боясь причинить боль неловким движением. Затем поставил стакан на тумбочку рядом со свечой и медленно вышел. Притворив дверь, он на мгновение выпустил из комнаты слабый запах лекарственной настойки.

На лестничной клетке было полутёмно. Лишь из гостиной внизу тянулся неровный свет камина; тени стелились по стенам, словно длинные пальцы. Дом был старинным — тяжёлые перила из чёрного дерева, выцветший винный ковёр, портреты предков под стеклом, — и теперь всё это казалось накрытым невидимой пеленой тревоги.

Винсент подошёл к перилам, сжав их тонкой рукой. Он замер, прислушиваясь.

Внизу раздался голос отца — низкий, глухой, слегка прокуренный:

— Отто? Что за внезапный визит?

Ответ был чужим, хриплым, обтёсанным дорогами:

— Дело не терпит отлагательств. Я нашёл способ. Мы сможем спасти твою жену.

Эти слова ударили мальчика в грудь, словно ослепительная вспышка. По спине пробежала волна холода, но под ней теплилось что-то горячее и сильное: надежда. Почти забытая.

Отец, судя по звуку, сделал шаг вперёд.

— Отто… неужели? — голос его дрогнул. Человек, привыкший принимать трудные решения, на секунду потерял твёрдость.

Гость — высокий силуэт в тёмном плаще — кивнул. Снизу донеслось шуршание ткани.

Отец заговорил быстро, настороженно:

— Не здесь. Проходи в мой кабинет.

Их шаги удалились по коридору — сапоги глухо стучали по дубовому полу. Дверь кабинета из старого дерева тихо хлопнула, запирая разговор за собой.

Винсент застыл на верхней площадке. Сердце билось так громко, что почти заглушало всё вокруг. Он вслушивался, но снизу доносились лишь приглушённые, низкие голоса, будто две тени разговаривали под водой.

Радость смешалась со страхом. В глубине души он чувствовал: в словах «спасти» было что-то неестественное. Нечто, что пугало даже семилетнего ребёнка.
Но любопытство — и отчаянная любовь к матери — пересилили всё.

Он тихо сделал шаг вперёд. Голоса стали чуть слышнее. И он понял: нужно узнать правду.

Мальчик осторожно ступал вниз, боясь, что старые ступени, покрытые ковровой дорожкой, предадут скрипом. Он держался у резной деревянной стены: выцветшие гобелены на ней мягко колыхались от слабого сквозняка. В воздухе витал запах старого дерева, холодного камня и прогоревшего камина. Где-то далеко внизу тиканье часов эхом растекалось по коридорам, делая ночь ещё тише.

Голоса доносились приглушённо, будто сквозь плотную ткань. Мальчик оглянулся в поисках гувернантки. Её не было слышно — вероятно, она снова задержалась на кухне, укладывая банки с соленьями в подвал или споря с поваром о пересоленном супе. Винсент крался дальше, пока тусклый свет лампы в конце коридора не заиграл у ног. Он остановился возле двери в кабинет, прижался боком к прохладному косяку и затаил дыхание.

— За науку! — торжественно произнёс Отто Хаммер.

Раздался мелодичный хруст хрусталя — звук бокалов, соприкоснувшихся в тишине, прозвучал почти вызывающе.

Отец Винсента стоял у массивного письменного стола из красного дерева. Отделка кабинета — тёмные панели, стены, увешанные чертежами, и высокие шкафы с фолиантами — поглощала свет, и оттого всё казалось ещё мрачнее. В камине тлели последние угли, отбрасывая огненные искры на кованую решётку.

— Механизм, Георг! — с жаром продолжил Хаммер, откидывая полы сюртука. — Представляешь, что это значит? Все мои многолетние расчёты, чертежи, безумные прототипы — скоро всё завершится! Архитектор сам послал мне этот дар! Появление фейри — знак! — голос дрожал от восторга, будто он проповедовал новую религию.