Отмеченная фейри

Глава 14. Путь из секретов

Ночь в отделе инквизиторов Веллендорфа Сольвейг провела тревожно. Дом, куда её привёл Винсент, напоминал переоборудованный под служебные нужды старинный монастырский корпус: тяжёлые дубовые двери, стены из тёмного камня, своды, уходящие в полумрак. Под потолком мерцали редкие лампы с масляными фитилями, отбрасывая на стены рваные тени, похожие на крылья. Иногда в коридорах раздавался отдалённый стук сапог или скрип двери — служба инквизиторов, казалось, никогда не замирала полностью.

Сольвейг выделили небольшую комнату с высоким потолком, узким окном и массивной кроватью на ножках, вырезанных в форме воронов. На прикроватном столике стояла свеча в металлическом подсвечнике; его узор, плавящийся в тени на стенах, напоминал языки пламени. Спать в такой обстановке было непривычно. Она чувствовала себя некомфортно… словно в тишине храма, который слышит всё.

Несмотря на усталость, сон был коротким и прерывистым — то глубокая дрема, то внезапные пробуждения от глухого металлического скрипа за стеной. Под утро она проснулась окончательно. Комната была полна сизого предрассветного полумрака. За окном висела лишь холодная синь неба, медленно зажигавшаяся серым светом.

Сольвейг лежала неподвижно, вслушиваясь в собственное дыхание. Было странно осознавать, что здесь, в логове инквизиторов, она чувствует себя… в безопасности. Её никто не запугивал и не смотрел на неё с подозрением. Напротив — ей оказывали почтение и сдержанную благожелательность.

«Они совсем не такие, какими их описывают».

Мысли текли медленно, но были тяжёлыми. «Что будет, когда я избавлюсь от метки? Вернусь ли домой? И что будет с Винсентом?»

При мысли о нём в груди становилось тепло. Она вспомнила, как он смотрел на неё из-под тени шляпы — в его холодном взгляде пряталась не только суровость, но и скрытая, давняя боль.

«Мне нужно встретиться с Хаммером раньше… пока Винсент не доберётся до него. Он не причинит мне вреда. Он сам сказал — я ему нужна».

Она стиснула пальцы. Сердце сжалось.

«Я не хочу, чтобы Винсент пострадал».

Эта мысль была ясной, как удар молота.

Сольвейг поднялась. Комната была холодной: каменные стены впитали ночную стужу. Она быстро оделась, натянула знакомые рукава, аккуратно собрала светлые волосы в причёску строже обычного.

Метка под бинтами слегка покалывала, будто напоминая, что время идёт. Она размотала повязку и на секунду задержала взгляд на тонкой линии золотистого свечения, пробивавшейся из-под кожи.

Перед тем как снова надеть перчатки, она позволила себе мгновение слабости: взяла в руки шаль, подаренную Винсентом. Персиковая шерсть была невероятно мягкой — тёплой, уютной, будто хранила отголоски его прикосновения.

Она завернулась в неё, словно черпая силы. Лёгкий, почти незаметный запах шерсти успокоил её.

— Я обязательно доберусь до Блюмберга… — прошептала она, глядя в тусклое окно. — И когда метка исчезнет… мне будет нечего скрывать.

Щёки запылали румянцем — не от холода. Она глубоко вдохнула, расправила плечи и вышла в коридор.

Дверь в соседней комнате отворилась почти одновременно с её. Сольвейг столкнулась с Винсентом нос к носу.

На мгновение тишину рассек лишь скрип половиц под их шагами. Масляные лампы на стенах давали дрожащий янтарный свет, отбрасывая пляшущие вокруг неровные тени, — и Сольвейг показалось, будто сама атмосфера застыла, наблюдая за ними.

Их взгляды встретились. У неё мгновенно вспыхнули уши.

— О, уже проснулась, — удивлённо произнёс Винсент, оглядев её с головы до ног, будто проверяя, всё ли в порядке. — Даже и полудня ждать не придётся. Сможем отправиться пораньше.

— С чего это полудня? — возмутилась она тихо, но резко. — Я просыпаюсь рано.

— Ну, да… ну, да, — протянул он с тем тоном, которым обычно её поддразнивал. — Как в трактире, когда все повозки разъехались и пришлось идти пешком.

Он прошёл мимо, на ходу поправляя ремень и лёгкую дорожную сумку. Тень от лампы скользнула по его плечу, делая силуэт ещё более строгим.

Сольвейг надула щёки и торопливо зашагала за ним:

— Ты сам решил идти за Хаммером пешком! Можно было вернуться — и мы уже давно были бы в Блюмберге!

— За преступником надо идти по следу, — отозвался он, не оборачиваясь, но угол губ едва заметно дёрнулся — то ли от улыбки, то ли от усталости.

Они спустились по узкой деревянной лестнице. Ступени поскрипывали под ногами, а из щелей тянуло холодком. На нижнем этаже пахло тушёной капустой, горячим хлебом и чем-то металлическим — запахом оружия, масляных инструментов и дублёной кожи, что составляло инвентарь инквизиторского отделения.

Винсент остановился у стойки дежурного. Мужчины перекинулись короткими фразами: тяжёлый голос инквизитора на посту звучал как хриплый рокот, будто тот провёл ночь среди протоколов и допросов.

Пока они разговаривали, Сольвейг стояла в стороне, украдкой наблюдая за Винсентом.

«Он выглядит не таким подавленным, как вчера…»

Она почувствовала, как уголки губ мягко приподнимаются.

Едва они вышли на улицу, их окутал утренний воздух — бодрящий, пахнущий дымом печей, влажной мостовой и сырым камнем просыпающегося города.