Отмеченная фейри

Глава 15. Таинственный путник

Дверь кареты распахнулась с лёгким скрипом, и Винсент прошёл по раскисшей от ночных туманов дороге. Грязь чавкнула под его сапогами. Солнце ещё не село, но уже клонилось к горизонту, окрашивая облака в тяжёлые серебристо-багровые оттенки. Над полями тянулся влажный холодок — предвестник скорой ночи.

Инквизитор держался настороженно: такие внезапные остановки редко сулили что-то хорошее. Он приблизился к кучеру и лошадям — те фыркали, тревожно перебирая копытами; в их глазах блестело беспокойство.

— Мы бродяг не берём! — раздражённо выкрикнул извозчик, сжимая поводья так крепко, словно хотел ударить незваного гостя. — Уйди с дороги, слышишь?! Прочь!

Винсент сузил глаза и всмотрелся вперёд. На просёлочной дороге стоял мужчина — высокий, но сутулый, будто измученный долгим путём. Его плащ был рван в нескольких местах, края промокли, словно он ночевал под дождём. Лицо скрывал капюшон, но было видно: незнакомец едва держится на ногах.

— Спокойно, — проговорил Винсент низким, твёрдым голосом. — Не визжи, как баба на ярмарке.

Извозчик обернулся, недовольно сверкнув глазами, однако смолчал. Винсент шагнул к путнику — осторожно, но уверенно.

— Кто ты?

Незнакомец поднял голову. Свет заката выхватил бледное, усталое лицо.

— Я… простой путник, господин, — проговорил он сипло. — Держу путь в графство Креенфельс. Уже несколько дней иду… но силы на исходе.

Винсент нахмурился.

— Пешком туда и вправду далеко.

Путник кивнул.

— Не могли бы вы… если это не в тягость… помочь мне добраться хотя бы до ближайшего города? — Он говорил вежливо, почти благородно, как человек, когда-то стоявший выше своего нынешнего положения.

— Это частный экипаж, — тут же вмешался извозчик. — Мы никого не…

— Замолчи, — бросил Винсент, даже не глядя на него.

Тем временем из кареты высунулась Сольвейг. Убедившись, что угрозы нет, она осторожно спустилась на землю. Подол светлого дорожного платья коснулся грязи, но девушка будто не заметила этого — её внимание привлёк незнакомец.

Увидев девушку, он тотчас склонил голову:

— Госпожа… окажите милость. Вы не знаете, как долго я скитаюсь в одиночестве.

Сольвейг растерянно взглянула на Винсента. На его лице не читалось ни одобрения, ни запрета — лишь холодная оценка.

Она вздохнула и мягко сказала:

— Мы тоже путники… и знаем, каково это — идти одному по пустым дорогам. Конечно, мы поможем.

— Но госпожа Хельд… — попытался возразить извозчик, вздёрнув плечи. — Это небезопасно, мало ли кто…

Инквизитор резко обернулся к нему, словно хищная птица.

— Мы наниматели, — отчеканил Винсент. — И платим за дорогу. Одним пассажиром больше или меньше — не твоя забота. Держи язык за зубами.

Извозчик скривился, будто проглотил уксус, но промолчал, лишь хлестнул себя по колену вожжами от злости.

Путник сделал шаг вперёд. Теперь, вблизи, он казался ещё более измождённым: под глазами — тени, губы потрескались от ветра. Но в его манерах сквозила необычная вежливость, словно он привык к лучшим условиям.

— Я не забуду этой доброты, — тихо сказал он, склонившись чуть ниже, чем требовал этикет. — Вы спасаете меня.

Сольвейг приветливо улыбнулась, хотя в глазах мелькнула тревога. Она не могла объяснить её причину — то ли жалость, то ли настороженность.

Винсент откинул полы плаща, чуть обнажив рукоять револьвера. Жест был почти незаметным, но, кажется, путнику он стал понятен.

Все трое направились к дверце кареты, и воздух вокруг будто сгустился.

— По местным краям… ночь редко бывает доброй, — тихо бросил извозчик, но так, чтобы его почти не услышали.

И всё же услышали. Винсент бросил взгляд на небо.

— Тем интереснее, — мрачно отозвался он и пригласил Сольвейг первой подняться в карету.

Внутри ещё сохранялось остаточное тепло от утренней дороги. Но теперь, когда напротив расположился незнакомец, а Винсент сел вплотную справа, пространство будто сузилось вдвое. Воздух стал плотнее.

Колёса загрохотали по камням, затем снова провалились в мягкую чернозёмную дорогу, и экипаж медленно покатился вперёд. Винсент сидел так близко, что Сольвейг ощущала лёгкое прикосновение его плаща к своему рукаву. Это почему-то сбивало дыхание и заставляло её придвинуться к окну, будто за стеклом таился выход к свободе.

Путник, устроившийся напротив, сложил руки на коленях с удивительной аккуратностью и, слегка склонив голову, представился:

— Меня зовут Корвин. Благодарю вас… за то, что не оставили меня одного на дороге.

Его голос был мягким, чуть хрипловатым — будто в нём бродили недосказанные истории. Сольвейг подняла глаза и на миг задержала дыхание. Лицо мужчины было странно благородным для бродяги: резкие скулы, прямая линия носа, губы, как у аристократа на старинной гравюре. Под капюшоном колыхались длинные, угольные волосы, среди которых поблёскивали серебристые пряди, похожие на тонкие нити инея.