Отмеченная фейри

Глава 23. Золотой след

Дорога в графство Креенфельс оказалась менее пустынной, чем они ожидали. Едва они миновали городские ворота, где каменная кладка сменилась утоптанной землёй, как их нагнала тяжёлая чёрная карета — с потускневшими латунными накладками и гербом на дверце. Лошади шли размеренным, усталым шагом, а колёса поскрипывали, словно жалуясь на долгий путь.

Кучер, не сбавляя хода, окинул их беглым взглядом. За занавеской мелькнуло недовольное женское лицо. Хозяйка экипажа — пышная дама лет сорока в тёмно-бордовом платье с тугой шнуровкой и чрезмерно щедро расшитым лифом — явно не была расположена к случайным попутчикам.

— Нам не по пути, — резко бросила она, даже не выглянув как следует.

Винсент молча достал из кармана серебряную монету. Она блеснула холодным, убедительным сиянием. Женщина замолчала, прищурилась, затем с едва скрываемым раздражением кивнула.

— Только до развилки. И чтобы без разговоров.

Так они оказались внутри. Карета пропахла кожей и тяжёлыми духами. В узком пространстве было тесно: Сольвейг сидела рядом с Винсентом, стараясь держаться прямо, а женщина напротив демонстративно отвернулась к окну, поджав губы и выставив вперёд украшенную перстнями руку.

Ехали молча.

За стеклом медленно сгущались сумерки. Поля тонули в вечернем мареве, редкие фонари на обочинах вспыхивали и гасли, словно усталые сторожа. Вдалеке темнели силуэты мельниц и остовы старых фабрик; их зубчатые крыши напоминали пики на фоне неба.

Сольвейг смотрела в окно, но видела не дорогу — она чувствовала. Ровное тепло рядом, спокойное и надёжное. Винсент сидел, чуть откинувшись, шляпа надвинута на глаза, руки скрещены на груди. Он казался неподвижным, как статуя, но от него исходило странное чувство защищённости — будто даже тьма за окном не решалась приблизиться.

Колёса попали в выбоину. Карету резко тряхнуло.

Сольвейг не удержалась и невольно качнулась в сторону Винсента. Он среагировал мгновенно — его рука уже лежала у её плеча, крепкая и уверенная, не давая ей упасть. На одно короткое мгновение она ощутила его дыхание совсем близко.

Женщина напротив громко фыркнула и демонстративно хлопнула ресницами.

— Осторожнее, — сухо бросила она, словно речь шла не о человеке, а о неудобной поклаже.

Сольвейг поспешно выпрямилась и отвела взгляд, чувствуя, как к щекам приливает тепло. Стыд, благодарность и что-то ещё — неясное, но тревожно-сладкое — смешались внутри. Она всё ещё чувствовала вину перед Винсентом, но то, что он был рядом, что он не ушёл и не отвернулся, придавало сил.

Карета стала замедлять ход. Скрип усилился, лошади фыркнули.

— Развилка, — глухо произнёс кучер.

Словно по волшебству, напряжение внутри кареты ослабло. Женщина заметно расслабилась, даже плечи опустились.

Сольвейг поднялась первой.

— Спасибо за вашу доброту, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Ответом был лишь короткий, равнодушный хмык.

Дверь захлопнулась. Карета тронулась с места, повернула и вскоре растворилась в сгущающихся сумерках, оставив после себя лишь следы колёс да запах пыли.

Сольвейг и Винсент остались на дороге одни.

Холодный ветер тянул с болотистой низины, и Сольвейг поёжилась, плотнее запахнув шаль. Сумерки медленно оседали на дорогу, словно пепел: тени вытягивались, небо темнело, а редкие фонари на тракте остались далеко позади, мерцая слабыми янтарными точками.

— И почему в Креенфельс никто не едет… — негодующе пробормотала она, сжимая плечи и стараясь идти быстрее. Под ногами ухали неровные камни, старая дорога была размыта.

— Древнее место, связанное с фейри и Аспектом.

— Чего люди так боятся?

Винсент шёл рядом, чуть впереди, уверенно ступая по дороге, будто видел в темноте каждый изгиб пути. Плащ тихо шелестел, а металлические пряжки тускло поблёскивали в остатках света.

— Никто не хочет лишних подозрений, — сухо ответил он. — Особенно со стороны инквизиции. Креенфельс давно считается… священным местом.

Они свернули с основного тракта на более узкую дорогу — заросшую, с выступающими корнями и мокрой глиной, которая липла к обуви. Сольвейг нахмурилась, но продолжила путь, стараясь не отставать.

— Но ведь если фейри не причиняют вред… — тихо начала она, словно рассуждая сама с собой. — Почему люди не могут с ними сосуществовать?

— Так и было когда-то. Об этом писали в старых хрониках. Храмы, договоры, дары… — Винсент бросил на неё короткий взгляд из-под полей шляпы. — Относиться к фейри с легкостью можно лишь тогда, когда у тебя есть метка.

Сольвейг вздрогнула. Пальцы сами собой сжались вокруг левой ладони, будто она могла скрыть её от мира. Золотые прожилки отозвались слабым теплом.

— Я всегда думала, что это проклятье, — сказала она после паузы. Голос стал тише, глуше. — Отец говорил… что фейри вернутся за мной. Они дали ему богатство, а значит, рано или поздно придут за платой. Он был уверен: просто так ничего не даётся.

Она опустила голову. В темноте лица почти не было видно, лишь смутный контур щёк да бледное пятно кожи.