Отмеченная фейри

Глава 25. Обещание под звёздами

Сольвейг сидела у костра, поджав ноги и кутаясь в шаль. Пламя отражалось в её глазах янтарными бликами, тени плясали по лицам людей, по тёплым грубым брёвнам домов, по верёвкам с сушёными травами. Дым поднимался ровной струёй и пах не маслом, как в Блюмберге, а мясом, хлебной коркой и чем-то пряным — тимьяном или диким луком. Этот запах действовал успокаивающе, словно мир вокруг говорил: «Здесь можно выдохнуть».

Неподалёку, в стороне от общего круга, стоял Винсент. Он прислонился плечом к столбу навеса и неторопливо пил из жестяной кружки. Его поза была непривычно расслабленной: шляпа сдвинута на затылок, плащ расстёгнут, револьвер скрыт под кожей. Огонь выхватывал из полумрака резкий, строгий профиль — сейчас лишённый той холодной напряжённости, что обычно окружала его, словно доспех.

Сольвейг украдкой поглядывала на него, каждый раз быстро отводя взгляд, будто боялась, что мысли станут видимыми. В груди возникло странное, неловкое тепло — не тревожное, но и не спокойное. Слишком живое.

Напротив, по другую сторону костра, сидел Корвин. Он казался здесь совершенно своим — словно вырос из этого огня, из этих голосов и запахов. К нему то и дело подходили жители: кто с вопросом, кто просто поздороваться, кто — за советом. Он отвечал каждому терпеливо и мягко, то улыбаясь, то склоняя голову, без тени превосходства. Для них он был не божеством и не странником — он был своим.

Их уже накормили: на коленях у Сольвейг всё ещё стояла пустая миска, в которой недавно был густой мясной суп с кореньями. Тепло от еды приятно растекалось по телу. Ночлег предложила пожилая женщина — крепкая, с поседевшими волосами, собранными в простой узел. Она представилась Гретой и сказала, что в доме есть свободная комната: сыновья ушли служить короне, и теперь там пусто.

Грета присела рядом, пододвинула к огню полено и, прищурившись, заметила взгляды Сольвейг.

— Корвин за нами приглядывает, — негромко сказала она, словно между делом, но глаза были внимательны.

Сольвейг вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей.

— Я… попросила его о помощи, — ответила она чуть поспешно. — Поэтому мы и путешествуем вместе. У вас прекрасная деревня.

— Мы просто живём, как умеем, — пожала плечами Грета и улыбнулась. Затем её взгляд скользнул к Винсенту. — А этот молодой человек… он?

Сольвейг замерла. Слова застряли в горле. Она ощутила, как у неё загорелись уши, а щёки налились жаром.

— Он мой… — начала она и запнулась.

«Кто он для меня?» Инквизитор. Спаситель. Спутник. Человек, который видел её слабость, её метку, её страх — и остался. Охота на Хаммера закончилась. Прошлое осталось позади. А он всё ещё рядом.

Грета заметила её смущение и с добродушной, чуть лукавой усмешкой наклонилась ближе:

— Он твой возлюбленный?

Винсент, стоявший неподалёку, краем уха уловил разговор. Он замер, будто небрежно сделал медленный глоток из кружки, не повернув головы, — но всё его внимание теперь было приковано к Сольвейг.

Та резко замахала руками:

— Нет! — слишком быстро и слишком громко. — Нет, вовсе нет…

Голос её дрогнул, а румянец стал ещё ярче.

Грета расхохоталась — искренне, громко, по-матерински.

— Ах, как же прекрасна молодость, — сказала она, вытирая уголки глаз. — Любовь всегда приходит неожиданно. И всегда тогда, когда к ней не готовы.

Женщина бросила быстрый, понимающий взгляд на Винсента. Тот резко допил напиток, будто спасаясь от собственных мыслей, и выпрямился. Его лицо снова стало закрытым, почти суровым.

Сольвейг проводила его взглядом. Он отошёл в сторону, туда, где было тише и где тени сгущались плотнее, уже вне досягаемости огня.

В этот момент она поймала взгляд Корвина. Он смотрел на неё спокойно и чуть насмешливо — так, словно видел всю эту сцену целиком, со всеми несказанными словами. Он едва заметно кивнул.

Сольвейг глубоко вдохнула.

— Прошу прощения… мне нужно отойти, — сказала она Грете и резко поднялась с лавки.

Огонь треснул, будто подталкивая её вперёд.

Винсент стоял во дворе дома Греты, чуть в стороне от света. Под его сапогами была утоптанная земля, влажная после вечерней росы, пахнущая дымом, сеном и холодной древесной корой. Стены дома темнели в сумраке, резные наличники казались почти призрачными, а узкие окна с мутными стёклами отражали колеблющееся пламя костра, словно живые глаза.

Он поднял взгляд к небу. Над деревней раскинулась плотная, глубокая тьма, прорезанная россыпью звёзд. Луна висела низко, молочно-бледная, словно наблюдатель, не вмешивающийся в человеческие судьбы. Где-то позади всё ещё доносились смех, обрывки разговоров, звон кружек — глухо, будто из другого мира. Здесь же, во дворе, было тихо. Только редкий скрип ветвей да шёпот ветра.

Сольвейг подошла почти бесшумно. Она остановилась рядом, не решаясь нарушить тишину. Некоторое время они просто стояли плечом к плечу, не глядя друг на друга. Воздух между ними был плотным, наполненным несказанными словами.

Винсент первым нарушил молчание. Он перевёл на неё взгляд — внимательный, острый, как всегда, но в глубине его таилось что-то усталое.