Отмеченная Смертью

Глава 2.

Тельза сама не заметила, как после сытного обеда и ритуала клятвы, её сморил сон.
Проснулась она от лёгкой тряски за плечо.
— Вставай, — заметив, что девушка сфокусировала свой взгляд, сказал Маркус, — пора знакомиться с товарищами. Как раз все в сборе.
Парень выбрался наружу, и девушка немедля вышла следом.
На поляне в сгустившихся сумерках ярко горел костёр, очерчивая силуэты сидящих подле людей.
— Пошли, — махнул Спрут рукой и уверенной походкой направился к огню. Когда он с Тельзой поравнялись с сидящими, парень снова заговорил, обращая внимание присутствующих.
— Господа и дамы, — отвесив шутовской поклон, начал он, — прошу поприветствовать в наших нестройных рядах пополнение, — подтолкнул он Тельзу ближе к костру и приступил к представлению всех сидящих. — Это, — указал он на тучного с лицом, покрытым следами оспы, мужчину, — Мясник. Эти два шута, — ткнул пальцем в двух парней его возраста, очень похожих между собой, — Рыжий и Кудрявый. Это Ляля, — указал Спрут на огромную короткостриженую женщину. — Лучник, что помогал лечить тебя, — палец устремился на усатого мужчину. — И, наконец, Уж, — представил парень последнего среди сидящих у огня людей. — А это у нас, хм...
Маркус задумался, подбирая слова.
— Будешь Малышкой, — обхватил он Тельзу за плечи и подтолкнул к бревну, исполняющему роль скамьи.
— На кой хрен нам эта меченая? - не стесняясь выражений, ткнул коротким толстым пальцем в девушку мужчина, которого Маркус назвал Мясником.
— Спрут привёл, значит нужна, придурок, — оскалился Кудрявый или Рыжий, Тельза ещё не поняла кто из братьев кто.
— Я не тебя спросил, - процедила сквозь зубы оспенная рожа.
— Да мне срать. Закрой пасть, если кроме тупых вопросов родить не можешь ничего.
Мясник соскочил, планируя ударить одного из парней, но тот ловко увернулся и мужчина, судя по движениям, пьяный, промахнулся и упал, носом пробороздив землю. Все взорвались хохотом, от которого девушка, сидевшая напряжённая и прямая как палка, вздрогнула.
Рыжий или Кудрявый ещё и поддал Мяснику под зад, после чего под общий ободрительный смех удалился в сторону шалашей, подсвеченных светом костра.
Всё происходящее в целом, и поведение этих людей, их внешний вид, манеры и обстановка в частности порождали в голове Тельзы не самые радужные мысли. Угораздило же ей так вляпаться! Ей очень хотелось оказать ответную помощь Маркусу и поскорее избавиться и от клятвы, и от этой компании.
Мысленно девушка продолжала себя ругать за опрометчивость, глупость и поспешность, а особенно доверчивость. Так бы она и нагнетала внутренне себя, если бы рядом, отделив её от остальных, не сел сам Спрут. Парень открыто улыбнулся и протянул ломоть хлеба и тарелку с ароматным мясом.
— Расслабься, здесь все свои. Они славные ребята. Даю слово, — игриво боднул парень девушку плечом. Тельза смущенно улыбнулась и принялась за ужин.
Тарелка опустела, спать не хотелось, но и дальше сидеть с новыми знакомыми настроения не было. Девушка осторожно встала с насиженного места и направилась к палатке, в которой очнулась.
Но, прежде чем зайти туда, её перехватит один из братьев. Тот самый, что закусился с Мясником.
— Уже спать? — выпучил он глаза.
— Да, не отошла от болезни ещё, — солгала Тельза, мечтая о тёплом спальнике и одиночестве.
— Понятно, — протянул тот, тряхнув отросшими темными кудрями. — Может хочешь отвара или одеяло? Могу и спинку размять, а?
— Эй, Кудрявый, отвали, — раздался за спиной парня ровный голос Маркуса. Тот шутливо поднял руки вверх, отступая и скалясь.
— Да я пошутил, Спрут. Твоя так твоя.
Кудрявый скрылся в ночи леса, словно растаял в темноте.
— Я ж говорю, славные ребятки. Заботливые. Ну, спокойной ночи, Малышка, — подмигнул Спрут и направился обратно к костру.

Всю ночь девушка просыпалась от грязной ругани и громких выкриков со стороны костра. А пару раз раздавался даже треск ломаемых веток и звуки глухих ударов вперемешку с оскорблениями.
Тельза в который раз обессилено откинула голову на свёрток, исполняющий роль подушки, и возвела глаза к потолку палатки. «Вляпалась по самые уши! Как же я вляпалась!».
Но ни самобичевание, ни бессонница не смогли изменить того, что уже сделано.
Измученная тяжкими думами, она всё же забылась сном, но выспаться было не суждено.
Когда на земле правил волчий час уже никто не спал. Опухшие и обрюзгшие на лица люди торопливо сворачивали лагерь, грузя имущество в старую залатанную повозку. Маркус и Лучник седлали лошадей, братья запрягали в телегу.
Не прошло и четверти часа, как от лагеря осталось только костровище с тлеющими углями.
— Садись в повозку, Малышка, — напутствовал Спрут Тельзу, взбираясь в седло и пуская свою лошадь рысью. Взобравшийся на козлы Уж вырулил следом. Всех внутри повозки тряхнуло, отчего девушка, не удержавшись, потеряла равновесие и, в попытке устоять, ухватилась за рукав Ляли. Ткань натужно затрещала.
— Порвёшь, останешься без зубов, — гадко улыбнулась та, наблюдая как белеет лицо девушки. Она быстро разжала пальцы, села на скамью и вцепилась в неё до белых костяшек.
После того, как лошади и повозка выехали с лесной дороги, многие задремали, досыпая утренние часы. Тельза не стала исключением.
Проснулась она от ощущения пристального внимания к себе. По привычке повернула и наклонила голову так, чтобы шрам и глаз стали не видны, огляделась. Кудрявый, что сидел напротив, широко оскалился.
— Советую отсесть от Ляли, пока та не проснулась. Она не особо жалует тех, кто использует её в качестве подушки, — тихо прошептал он, а юная девушка сразу шарахнулась.
Тот тихо рассмеялся. Сейчас, в дневном свете он выглядел довольно безобидно, да и расстояние между ними дарило Тельзе некоторое спокойствие.
— Куда мы едем? — спросила она у парня.
— На север. В Карнай. Но по пути наведаемся ещё в пару-тройку местечек, — с долей коварства ухмыльнулся он.
— Вы все оттуда? Возвращаетесь домой?
Кудрявый прыснул, но снисходительно ответил:
— Не-а, мы птицы вольные и дома у нас нет, но там поживём... Какое-то время.
Дорога пошла ухабами и все в повозке начали просыпаться. А немного погодя остановились и устроили привал. После него на козлы сел Кудрявый, сменив Ужа.
Девушка даже испытала некоторое разочарование. Все смотрели на неё, как на грязь или вовсе не замечали. И жаль было терять единственного, кто проявил дружелюбие.

Зимние дни коротки, небо постоянно затянуто переполненными влагой тучами, а меж лугов гуляют холодные ветра со стороны Буйного Океана. Всё это делает путь нелегким, съедает скорость, утяжеляет ход.
Когда заледенелые колдобины на дороге стали едва различимы и лошади начали спотыкаться, путники как раз приближались к небольшому городку, названия которого Тельза не знала, а указателей не заметила.
— Тут можно подзаработать, — расслышала она перешептывания Ужа с Рыжим. — Недалече мельницы, народ не бедствует. Мы уже бывали как-то...
— Славно, заодно её в деле проверим.
— Если Спрут даст.
— А чё нет-то?
Сердце звонко застучало. Хоть разговор и звучал тихо да неразборчиво, у Тельзы возникло ощущение, что речь шла о ней. «Значит ли это, что меня сегодня отпустят?» — сама себе не веря, подумала она.

К удивлению девушки, в город въезжать не стали. Свернули с дороги в небольшой лесок и обосновались там. Тельзу отправили собрать хворост, она с радостью отозвалась, обрадовавшись возможности размяться и побыть одной.
Но с последним не сложилось.
— Как дорога? — Маркус подкрался так бесшумно, что девушка едва не выронила собранные сухие ветки. — Не обижали?
— Да нет, — пожала она плечами, повернувшись к парню. Тот стоял, слегка склонив голову, с полуулыбкой и откровенно разглядывая её.
— Поможешь сегодня ребяткам? — встретился он взглядом с девушкой. И вопрос его звучал совсем не вопросом, а вежливым приказом не предполагающими даже возражений. Она кивнула, закусывая губу, чтобы сдержать улыбку. Ведь значит всё, она поможет и её освободят!
Маркус подошел почти вплотную. Коснулся пальцем щеки девушки, осторожно убирая за ухо выбившуюся из косы прядь. Забрал собранный хворост и, прежде чем уйти, попросил:
— Слушайся только их во всём беспрекословно. Будь хорошей девушкой.
И мазнув ещё раз по лицу Тельзы взглядом, он удалился со стопкой хвороста, оставив её одну.
Щеку жгло касание пальцев Маркуса и девушка потёрла это место рукой, смазывая ощущения.

Когда Тельза под покровом ночи шагала следом за братьями, Ужом и Мясником, то все мысли её были поглощены мечтами о скорейшем освобождении. И, наверное, единственное, о чем она будет немного сожалеть, расставание с Маркусом. Он виделся ей таким добрым и заботливым, а ещё красивым. И смотрел на неё так, как никто и никогда не смотрел...
Поглощённая думами она даже не задавалась вопросами почему её заставили надеть светлое тонкое платье, в котором дрожали от холода все косточки и кожа покрывалась мурашками, и зачем им так поздно ночью понадобилось идти в город.
— Эй, ты, меченая, — привлёк внимание девушки Уж, — слушай внимательно и запоминай. Видишь ту арку? — указал он вправо вверх по улице, а дождавшись утвердительного кивка Тельзы, продолжил. — Шагаешь щас туда, садишься на землю. И начинаешь громко рыдать. Будто сдох у тебя кто, уяснила?
Тельза кивнула по инерции, но она совсем не поняла, что от неё нужно. Точнее, что нужно, ей стало понятно. Главный вопрос - зачем?
Требование Ужа показались ей чудачеством, но она покорно направилась к арке, услышав в спину от Мясника «без фокусов чтобы».
Пустынные улицы почти не освещались, а в арке перехода так и вовсе была непроглядная темень.
Девушка села на холодную сырую землю. Светлая ткань платья сразу впитала грязь и намокла. Зубы застучали громче. Тельза осмотрелась по сторонам, но вокруг не было ни души.
Плакать вот так, без причины, она не умела. Не представляла, как и для чего это нужно. Девушка попробовала выдавить слезы и всхлипы, получилось мерзко и не естественно. Это походило на бред, казалось издевкой. Тельза уже собиралась встать и уйти, не желая больше строить из себя дурочку… Как из темного угла выплыл Уж, она не поняла. Он вдруг оказался прямо перед ней. Схватил за шкирку и поднял вровень со своим лицом со шрамом от скулы до подбородка. Ноздри его хищно раздувались, от такого дыхания воздух из поломанного носа выходил со свистом. А взгляд мужчины не предвещал ничего доброго.
Тельза напоминала себе побитого щенка, которого нашли злые дети, и ждала расправы.
— Что тебе не ясно? Поплакать не можешь? — зло процедил он. — Тварь мелкая! Щас быстро научишься.
Молодая девушка не успела опомниться, как из лёгких вылетит воздух. Бок обожгло от падения на землю. А следом твёрдый нос сапога прилетел прямо в живот. Перед глазами заплясали красные и тёмные круги. Рот наполнился удушливым кашлем с привкусом металла.
Слезы затопили глаза и в груди родились рыдания, похожие на скулёж. Тельза больше не напоминала себе щенка. Она была им. Ощутила какого это на своей шкуре. Рыдания сотрясали худенькое замёрзшее тело и подняться не было сил. Когда же зрение вернулось, девушка не увидела рядом Ужа. Подвывая, она попыталась встать, и тут её плеч коснулись чьи-то тёплые руки.
— Что с тобой? — незнакомый мужчина взял Тельзу за подбородок и посмотрел в лицо. Случайный прохожий был не молод, а в дыхании чувствовался легкий запах алкоголя. Он попытался поднять её, но вместо этого как-то в раз обмяк и осел. Стоявший сзади Рыжий победно улыбнулся, откидывая чурбан, а Кудрявый начал рыскать по карманам несчастного, распихивая добычу по мешочкам на поясе.
— Вы что? Убили его? — едва ворочая языком и одеревеневшими губами, ужаснулась Тельза.
— Вот ещё, отрубили только, — бросил Рыжий, не взглянув на неё. — Вставай и пошли в другое место.
Пройти два квартала стоило огромных усилий, как моральных, так и физических. Болело всё, каждый вздох вызывал кашель, и даже холод уже не ощущался от нестерпимой боли. Но хуже этого было осознание, теперь сомнений не осталось, девушка связались с разбойниками, ворами, грабителями. Она дала клятву на крови одному из них! Понятное дело, её никто и не собирается отпускать.
И снова в темном переулке всё повторилось. Уж больно пнул по боку, вызвав новый приступ слез. Тельза баюкала руку, перед ней все плыло.
— О Боги! — услышала она вскрик. Сморгнув пелену слез, увидела, как к ней быстро идёт очередная жертва своей доброты. Старик склонился над девушкой, накидывая свой камзол. — Кто ж тебя так? — посетовал он.
— Уходите, это ловушка...— прохрипела Тельза. В глазах старика скользнуло понимание, он уже распрямился чтобы сбежать, но не успел. Рухнул как прогнивший столб в стылую слякоть.
— Я предупреждал, чтобы без фокусов, — мерзко скалясь, Мясник навис над Тельзой.
— Благодетельница сраная, — кивнул Уж. И новые вспышки боли расцвели на скуле и виске. Мир пошатнулся и стало дурно.
— Полегче, — услышала Тельза сквозь плавающее сознание голос Кудрявого, — нам ещё работать.
Девушке было так плохо и больно. У неё началась истерика. Её колотило, она уже не понимала, что происходит. Кто-то снова подходил к ней предлагая помощь, но она не могла и слова сказать. Лишь рыдала все громче и отчаяннее. Так длилось бесконечно долго, но время сейчас для Тельзы перестало существовать. Оно слилось в одно пятно из боли и отчаяния.

Окна домов отразили первые отсветы рождающегося рассвета. Сильные руки перекинули девушку через плечо и потащили куда-то. Куда, ей было уже плевать.
— А не плохо на ней заработали, — разобрала она сквозь гул в ушах.
— Да, Спрут знает, кого приводить.
— Тупая только.
— Ничего, научим, — хохотнули гадко. На мыслях, что это ещё не конец, что ей не дадут умереть, не выбросят в канаву и уж тем более не выпустят, девушка окончательно забылась.

Тельза разлепила слипшиеся веки, безразлично водя взглядом. Она снова ехала в той же повозке среди тех же людей и всё, что случилось этой ночью - не дурной кошмар.
Непроизвольный стон слетел с пересохших губ. Тело окаменело, а попытки пошевелиться отдавали ломотой и разрядами молний по нервам.
И самое ужасное, никто не поспешил подойти к избитой девушке, не предложил глотка желанной воды. Всем было абсолютно безразлично её состояние. Слезы зажгли глаза, задрожали губы, и она отчаянно закусила их до крови чтобы не расплакаться от бессилия. Тельза вдруг испытала странное чувство, словно раскалённым прутом заклеймили само сердце. И клеймо жгло так, что руки сжимались в кулаки. Это чувство было ненавистью.