Отмеченная Смертью

Глава 10.

Стоило очередной двери затвориться за спиной Тельзы, как повязку позволили снять. Ведомая двумя стражниками, девушка двигалась по уже знакомому коридору в сторону своей опочивальни, в затылок же ей пыхтел Уж. Маркус появился внезапно, материализовался из тени арки смежного прохода, аки неупокоенный дух. Вскользь оглядев процессию, он впился взглядом в Ужа и утробно прорычал: «За мной». После чего, разнося эхо гулких торопливых шагов, последовал прочь. Тельза и её оставшиеся сопровождающие, не удостоенные внимания, замерли, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Когда их звук перекрыл хлопок двери, они вновь продолжили свой путь, храня молчание. 

* *

— Я передумал, — вальяжно покачиваясь на стуле и крутя в руках кинжал, отозвался Маркус на вопрос Норга, — вместо тебя поедет Уж. А ты отправляйся принимать товар. Ты ведь хотел попробовать пообщаться с нашими поставщиками, я даю тебе такую возможность. 

— Ясно. Ещё будут поручения? — стараясь не выдать своего недовольства, уточнил Рыжий. Он никак не мог понять, догадывается ли Спрут о чём-то, подозревает ли его, или эта рокировка всего лишь на всего случайность. 

— Нет, иди, дорога неблизкая, постарайся вернуться сегодня, — махнул рукой молодой человек, намекая на конец аудиенции. 

Рыжий вышел из кабинета Маркуса и глубоко вздохнул. Определённо перемена планов неприятна, но в целом ни на что не влияет. Их совместная поездка с Тельзой позволила бы лишь всё детальнее обсудить и что-то уточнить, теперь же они вынуждены действовать, довольствуясь прежними договорённостями и имеющейся информацией. А то, что собирались сделать позднее, он исполнит сегодня. 

Уже сидя верхом на неспешно идущей лошадке, парень вдохнул полной грудью тёплый воздух последнего месяца лета, оглядел желтеющие поля и голубое небо, отпечатывая сей день в своей памяти. Норг улыбнулся чему-то, известному только ему одному, отмахнулся от назойливой сонной мухи, и пришпорив лошадь, погнал во весь опор. 

Сегодня ему предстояло посетить одну из подпольных лабораторий Спрута, где растили маточные рожки. Эта зараза, живущая на ржи и пшенице, как выяснили лекари и знахари, обладала губительными свойствами, сравнимыми с ядом. Даже печёный хлеб, мука которого была заражена им, не дозволялось есть. Съевший же подобное начинал видеть то, чего нет, его поражала болезнь живота, а тело буквально горело огнём. Спрут однажды нашёл труды какого-то учёного, умершего как раз из-за безумства, в коих тот описывал, как из маточных рожек получить особое вещество. Не такое опасное для разума, и даже приятное. «От коего мир становится красочнее и добрее» - писалось там. Воспользовавшись этими записями и наняв лекарей и травников, Маркусу удалось воспроизвести волшебную микстуру. Эффект превзошёл ожидание, но, как выяснилось позже, имел обратную сторону-зависимость. Что сыграло молодому человеку на руку. Одно только производство и продажа дурмана приносила баснословные деньги, а дрянь тем временем перекочевала даже на континент. Формула, производство и нахождение лаборатории держалось в строжайшей тайне. Сейчас Норгу следовало встретиться с поставщиком ржи, на которой паразитировал грибок. По указу короля подобные урожаи подлежали сжиганию, однако жадные люди утаивали обнаружение его и сбывали. 

После полудня Норг притормозил коня и повернул его в сторону небольшого поселения, где и планировалась встреча. 

Когда парень спешился у кабака с покосившимся окнами и дырявой крышей, к нему подошёл худой и высокий, с него ростом, мужчина. 

— На хлебушек не дадите? — проблеял он. 

— Отчего же не дать, тебе на какой? — ответил Норг условленной фразой, обозначающей, что перед ним нужный человек. 

— Вроде ж обычно другой приезжал, — сминая в руках шапку, — уточнил мужичок. 

— Не твоего ума это.

— Да я ж так, обычно ж по-другому, — стушевался тот вконец. 

— Где груз, — перешёл сразу к делу Рыжий. 

— На заднем дворе семь мешков. Всё заразой покрыто! — зачастил тот, указывая направление. 

Норг, держа руку на рукояти меча, осмотрел гружёную телегу и содержимое мешков. Удовлетворённо кивнув, сунул мужичку кошель с монетами, запряг свою лошадь в повозку и сел на козлы. 

— Ну, бывай. Если что, как найти нас, знаешь, — махнул Рыжий рукой высокому мужчине. А тот, собрав всю смелость в кулак, вымолвил:

— Не подбросите до своротки на западный тракт?

— А ты сам то, как приехал? На себе, что ли, телегу волок?

— Да на соседской лошадке, тут сыну его передал, подарок отцовский. 

— Ну садись, — не стал отказывать в просьбе человека Рыжий. 

Проехав около часа Норг утомлённо потянулся и, осмотрев округу, указал на небольшой яр. 

— Может, привал сделаем, весь день в пути? У меня сыр и вино есть. 

— Не откажусь, — разулыбался осмелевший спутник. 

Они расположились на краю яра, внизу которого бежала мелкая речка, как зеркало отражающая небо с пушистыми облаками. 

— Даже лучше, что вы сегодня приехали, а то этот, другой, со шрамом, шибко лютый. Никогда подвести не согласится, токмо и знает, что бранится да торгуется, — разоткровенничался новый знакомый Норга после сытного перекуса и вина. 

— Что, худо, когда зерно болеет? Чего не сожжёшь, король компенсацию выплатит же. 

— Паршиво конечно. Денег совсем нет. И со здоровым то еле концы с концами сводил. А после войны последней.., — махнул тот рукой. — Урожай собрали, а через несколько дней он весь покрылся этой поганью. Жена сжечь требовала, как король велит, а я решил, что враки всё да наговоры. Ну и сготовил хлеба, только из какого зерна не обмолвился. А оказалось, — уже всхлипывая в свою скомканную шапку, продолжал знакомец, — что правду говорят, отрава. Нельзя есть зерно такое. Померли мои и жена и трое детей. Одна дочь вовсе на сносях была. Почём мне эта компенсация, когда единственное утешение моё отныне в дурмане окаянном. Только там моя жена и дети приходят ко мне живыми, — зарыдал мужчина.