Отмеченная Смертью

Глава 14.2

Спать абсолютно не хотелось и Тельза бездумно прогуливалась по потревоженным завоевателями улочкам Мифиса. Ноги вели её сами по пыльным дорожкам, пока не уперлись в кованую калитку. Сердце протяжно заныло от старательно вычеркнутых, но не забытых, воспоминаний. Ещё будучи девчонкой Тельза вместе с матерью и сёстрами переступили порог стоящего сейчас перед ней дома тетки. Картины замелькали, окрашивая потускневшие фрагменты свежей краской. Некогда процветающий огромный особняк покрывали трещины и проломы в стенах, окна покосились и лишились рам, ухоженный садик превратился в бурьян. Дверь калитки возмущённо взвизгнула, открываясь. Тельза медленно проходила тот же путь, что и годы назад. Тот же коридор и холл, только с уже истлевшими коврами, дырами в полу, и очертаниями отсутствующей мебели вдоль стен. 

Лестница, что вела к кабинету тетки Гильды, опасно продавливалась под весом девушки. 

В уютном закутке, где Тельза ждала вместе с Каталиной мать и сестёр, лежали погнутые птичьи клетки, хранящие высохшие птичьи трупики. Кабинет тети Гильды, полностью переворошенный, разгромленный, пресекал надежды отыскать там хоть какую-либо информацию. 

Здесь словно что-то искали, искали против воли владелицы, а не найдя, учинили погром. 

Тельза вышла оттуда и направилась в сторону комнаты, где они ютились с Каталиной и матерью. То же запустение встретило её там. Ничего не напоминало, что здесь кто-то жил, а кто-то трагически покончил с жизнью. 

Ведомая старыми воспоминаниями, девушка поднялась в комнату Мильвы. Она с трудом переборола страх перед закрытой дверью, боясь увидеть внутри все ещё сидящую на кровати мертвую сестру. 

Дверь тихонько приоткрылась, пропуская. Остов огромной кровати, несколько выпотрошенных сундуков и шкафов занимали все пространство. Поломанная ширма  и отрывки ткани покрывали пол. Тельза подошла к уцелевшему окну, оперевшись на подоконник. Сладковатый пыльный воздух стягивал горло, пьянил, девушку подташнивало от образов прошлого. 

Трухлявый подоконник треснул под весом облокотившейся на него девушки, падая на пол. Тельза едва успела отскочить. Среди обломков и щепок она заметила тоненькую тетрадь. Обложку покрывали тонкие строчки. Девушке показалось, что её сердце остановилось. Не веря глазам она подняла исписанную книжечку, безошибочно узнавая почерк сестры. 

Глаза бегали по строкам, но смысл написанного не улавливался сознанием. Тельза с трудом, страшась что рукопись исчезнет, отложила её и постаралась успокоиться. Сколько она так просидела, не смогла бы ответить, но когда ей удалось относительно спокойно, без дрожи в руках, взять вновь листы бумаги, в окна уже ярко светило солнце. 

Дневник сестры, а это оказался именно он, на многое пролил свет и открыл глаза. Будучи юной невинной девочкой, Тельза не понимала, что представляет из себя дом тети Гильды. Сейчас же у неё изначально закрались подозрения, а записи Мильвы подтвердили худшие из них. 

Дом удовольствия и наслаждения, вот чем являлось это место. А её сёстрам пришлось продать свои тела ради крыши над головой. Мильва и Оливия стали «пташками тетушки Гильды», проще говоря, шлюхами. У Тельзы не укладывалось в голове, как их мать могла добровольно привести дочерей в сюда и оставить работать продажными девками! Страницы дневника хранили память о страданиях Мильвы, сломленности духа. Она стала объектом интереса сына тетки Гильды - Харона. Девушка боялась его нездоровых наклонностей и любви к истязаниям. «Я боюсь, что когда-нибудь не проснусь после ночи, проведённой с ним», — писала она. И Тельза, дрожа от бушующей в жилах ярости, стискивала зубы и пальцы, сминая бумагу. 

Последняя датированная запись сделана ровно в ночь, перед тем как Тельза обнаружила сестру убитой: «Сегодня он вновь придёт. Я просила его перенести визит. Но Харон настоял, обещая подарок к моему дню рождения. Самым лучшим подарком для меня стало бы избавление от него. Как жаль, что это невозможно. Пусть боги воздадут ему по заслугам…».

От прочитанного, Тельза едва не прокусила щеку изнутри. Вкус крови растёкся по языку, приводя в чувство. 

Она сложила тетрадь и сунула за пазуху, спеша уйти из комнаты, стены коей пропитались развратом и муками. Чеканя шаг девушка шла по коридору, распахивая двери. Комнаты-близнецы, где главным атрибутом являлась кровать, выглядывали одна за другой. Тельза кляла себя, свою наивность и слепоту, глупость и не желание видеть очевидное. За очередной дверью показалась отличающееся от прочих помещение. Небольшой коридорчик перетекал в комнату с отдельной зоной для купания. Услужливая память подсказала, что примерно здесь и обитал сынок хозяйки. 

Девушка рьяно обыскала все шкафы и уголки, сдернула поеденные молью и мышами гобелены, но не нашла ни единой подсказки или зацепки. 

Она опёрлась спиной о дверь, окидывая плывущим взором помещение. У такого морального урода априори должны быть секреты, чувствовала Тельза. От негодования она топнула и тут же её осенила мысль: «а что, если?». Простукивание пола удалось. Глухим звуком отозвались деревянные перекрытия в углу купальни. Под ними скрывался потайной лаз в виде бездонного колодца. Потратив на поиски огнива и свечей ещё добрых пол часа, Тельза начала осторожно спускаться. Перекладины сделанной в стене лестницы норовили обрушиться в любой миг, полчища пауков окружали нарушителя спокойствия и разрушителя их тонких сетей. Девушка спускалась все глубже и глубже, пока ноги не уперлись в пол, в центре которого виднелся деревянный люк. Гнилостный запах разложения ударил в нос, выворачивая пустой желудок, стоило приподнять увесистую крышку. Заткнув нос рукавом и дыша через раз, Тельза спрыгнула в тайную комнатку. Под ногами противно чавкнуло. Она посветила вниз и её вновь едва не стошнило. Пол покрывали гниющие тела животных, а может, и людей. Распознать это месиво удавалось с трудом, да и не хотелось. 

Центр помещения венчал шестиугольный алтарь, где одну из сторон, ныне во всех храмах пустующую, испещряли письмена на древнем языке. Тельза провела пальцем по выщербленным в каменной тверди знакам и зашипела кошкой от внезапного жжения в правом глазу.