Отмщение: яд и вкус

Глава 1.

Погоду не удалось уговорить на английскую сдержанность, так что дождь таранил прямо в окна, размывая вид из академии.

Но эта аудитория сейчас полнилась не только юными студентами – их было меньшинство. В основном лекцию Рафаэллы слушали врачи, уже практиковавшие медицину.

Рядом с ней у длинного стола находился основной профессор кафедры, однако сегодня вопросы адресовались преимущественно ей.

Перед ними стояли подписанные колбы с разными видами крови – слишком несвежей на её вкус, но для лекции подходящей.

— … ключевым остаётся вопрос дозировки, — в очередной раз подчеркнула она. Наклонилась, положив холодную ладонь на край стола. Её светлые волосы сползли вперед на плечо. Звук дождя сегодня особо сильно давил на её острый слух, так как она чувствовала себя неважно. — И добровольности. Пациент должен понимать, что лечение вампирской кровью не является универсальным решением. Высок риск формирования зависимости.

У всего была цена. Кровь Рафаэллы, и других представителей её вида – не «волшебная таблетка».

В аудитории зашуршали записи.

— А если пациент умирает без неё? — спросил кто-то из задних рядов.

— Тогда выбор остаётся выбором, — ответила она. — Даже под давлением смерти.

Вопрос можно было бы счесть глупым, если бы не одно «но»: человеческую жизнь можно спасти, и врач, зная, что не опробовал всё для этого, неизбежно испытал бы сожаление.

Вопросы шли один за другим – практичные, резкие, иногда неприятные:

О допустимых пределах переливания и рассматривании индивидуальной ситуативности;

О случаях передозировки;

О возможности обращения – она была крайне мала, но всё же вероятность была;

О пациентах, которые могли пристраститься и начать просить ещё.

Иногда и профессор что-то добавлял, но он был человеком, как и остальные тут.

Рафаэлла отвечала без эмоций. Не холодно – точно, но иногда бросала шутки. Так, будто обсуждала инструмент, а не кровь собственного тела.

Щелчок механизма часов. Стрелка в очередной раз передвинулась, показывая на то, что время этой лекции подошло к концу.

— Последний вопрос, — раздался спокойный голос.

Рафаэлла уже закрыла папку, но подняла голову и увидела как с третьего ряда высилась рука, уверенная, но без демонстративности, мол: «не смею никого из вас задерживать, но мне действительно любопытно».

— Да, — кивнула она. — Прошу.

— Мне интересно ваше воззрение на этот счёт: если вампирская кровь потенциально спасёт жизнь, но доза сделает пациента зависимым,… — он поправил очки, на которые падали блики от лампы, — … может ли отказ лечить считаться этичным, если знаем, что без, допустим, вливания – человек умрёт? Разве сохранить жизнь не ценнее?

В аудитории стало тише. Другие присутствующие замедлили свои сборы. Даже дождь будто замедлился, прислушиваясь.

А, нет, дождь на самом деле затихал.

Рафаэлла… ответила не сразу. Обычно она начинала с: «благодарю за очень хороший вопрос» или что-то в этом роде, но её взгляд задержался на секунду дольше. Мужчина лет тридцати со светло-каштановыми волосами и карими глазами за стёклами очков, в белом халате, под которым рубашка и вязаный бежевый жилет.

Наконец, она ответила лишь одним словом:

— Этика.

И ему это было известно лучше неё. Она – вампир, а не врач. Не она делала операции и бежала наперегонки со смертью.

— А вы как думаете, доктор Синклер? — стало интересно профессору академии.

— Жизнь ценой зависимости – тоже форма насилия, — озвучил доктор Синклер.

Нет, он не ответил бы так. Рафаэлла видела, что этот мужчина имел ещё мнение на этот счёт, но не озвучил.

Профессор кашлянул, посмотрел на часы.

— Что ж, тоже так думаю.

И он продолжил собирать колбы – аккуратно, по одной проверяя крепления. Тетради продолжили закрываться, отодвигались стулья.

Рафаэлла тоже быстро собрала свои материалы – папку с заметками, две книги в серых обложках, и, прихватив плащ и зонт, более не задержалась в аудитории. Попутно в коридоре некоторые студенты благодарили её. Она кивала, не останавливаясь.

На последних ступенях из коричневых плит распахнула зонт. И, недолго думая, застегнула плащ. Да, человеческого холода не испытывала, но все равно обмокнуть и ходить с одеждой и волосами прилипшими к телу – желания не было ни малейшего.

Листья прилипли к мостовой. Она перешла дорогу, каблуки стучали глухо по воде на асфальте. Мимо проезжали кэбы*, брызгая водой. Люди спешили спрятаться под навесом.

(Хакни-кэб (hackney cab) – наёмный экипаж в Лондоне XVIII–XIX веков; прообраз современного такси. Сначала это был конный экипаж. В конце XIX века на улицах Лондона стали появляться моторные хакни-кэбы – первые бензиновые автомобили для пассажиров, постепенно заменившие лошадей.)

Зонт спасал плохо. Капли пробирались под ворот плаща. Дневной свет Рафаэллу обычно ослаблял, и хоть сегодня – серый, рассеянный за тучами – все равно давил. Не больно, а как если долго держать глаза открытыми.