Отобрать для (у) князя, или Невеста из другого места

Глава 12

Из замка мы вышли через какую-то неприметную маленькую дверь и оказались шагах в пяти от вымощенной камнем подъездной дорожки. Там ровным рядком стояли крытые повозки. Запряжены в них были обыкновенные, хоть и холеные, ухоженные донельзя лошади. Полукруглые же тенты, натянутые над повозками, делали их похожими на те фургончики, что катались некогда на Диком западе в моем мире и которые мне прежде доводилось видеть только в кино.

Возле этой колесной процессии находилась пара грузчиков. Они подносили к одной из повозок какие-то сундуки и заталкивали их вовнутрь, пряча под тент. Чуть дальше, шагах в пяти от первой повозки, стояли Ненэла и еще несколько дорого одетых женщин, одна из которых, судя по характерной сутулости и длинной, абсолютно седой косе, была стара, как вершины Кавказа.

— Это кто? Это Тренария? Да быть не может! — прошипела моя призрачная спутница. — Неужто еще жива, старая чешуйчатая ящерица? Надо послушать, что это она там обсуждает с Ранир. Гадость какую-то собирается устроить на отборе для Дарьяра, как пить дать!

Старушка поплыла вперед, но у растущих по краю дорожки ровно подстриженных кустиков замерла, обернувшись ко мне.

— А ты не стой столбом! Марш проситься в обоз! А то не попадешь к лесорубам и вылетишь с отбора, как пробка из бутылки! Не видать тебе тогда своего мира, как собственных ушей! — уперев руки в бока, скомандовала она и снова поплыла в сторону неожиданно обнаружившейся среди живых старой знакомой.

Кажется, подслушать, о чем говорили женщины, ей хотелось больше, чем помочь мне с выполнением задания князя. Кто бы сомневался! Хорошо сказала: «Просись!»

У кого проситься-то? У грузчиков? Так они, наверняка, меня к Ненэле и отправят, которая, по словам бабки, погонит меня взашей. А на облучке, на месте кучера не было никого. Вздохнув и пользуясь тем, что в мою сторону никто не глядит, я пригнулась на всякий случай, накрутила подол платья на руку и засеменила под прикрытием кустиков к той самой повозке, куда грузили сундуки. Мужчины как раз ушли за новой порцией добра, самое время залезть туда и спрятаться среди объемной поклажи. И просить никого не надо!

Добралась без происшествий, только через стену кустов пролезть оказалось той еще задачей. Ветки я руками раздвинула аккуратно, стараясь не шуметь, голову с туловищем просунула, а вот закутанные в несколько слоев ткани попу и ноги протащить оказалось сложнее. Синий шелк зацепился за ветки, и я замерла, боясь порвать единственное имеющееся платье. Вдруг его сдать надо будет после отбора, вдруг за повреждения плату попросят. У меня же местных денег нет. Да и не местных тоже как бы не имеется. Аккуратно повернувшись, я подставила спину под ветки, осторожно опуская одну руку. Прутья, едва покрывшиеся молодой зеленой листвой, больно хлестнули по голым плечам и затылку. Чертыхаясь сквозь зубы, я быстро отцепила юбку и ловко извернулась, выскакивая из плена. Аллилуйя!

На цыпочках, чтобы не цокать по каменной дороге каблуками, я добралась до повозки. Кузов ее оказался, зараза, высоким, мне по самый пояс. Пришлось навалиться, упереться руками и подтянуться. Раздался характерный треск. Платье!!! Я чуть не застонала в голос, когда, оказавшись в полумраке под тентом, увидела огромную прореху и свисающий вниз безобразно выдранный лоскут ткани. Я прямо физически ощутила, как у меня сердце кровью облилось. А все потому, что положа руку на этот разгоняющий по венам кровь орган, наряд мне очень нравился. В жизни у меня не было ничего подобного, такого красивого и дорогого на вид. И вот, продрала…

К сожалению, дыра в подоле оказалась не самым страшным горем. Перелезши через первый ряд сундуков, я обнаружила за ними мешки, что ровными стопками лежали поперек повозки и белели своими набитыми боками. Стукнула по верхнему ладошкой. В воздух тут же поднялась мучная пыль. Вот блин! Если я стану прятаться тут, за сундуками, точно все платьишко свое, синенькое, да ладненькое еще и перепачкаю. И так уже подол извозила в грязи, пока по кустам всяким там да по траве бегала.

Снаружи послышались тяжелые шаги и какое-то бряцание. Кажется, грузчики подоспели с новой партией сундуков. Я присела где была и затаилась, прячась.

— Эй, любезные! Вы что творите? — услышала я голос Ненэлы.

— Грузим… — басовито отозвался кто-то.

— Не туда грузите! В этой повозке мешки, продукты, а вы туда ценный реквизит! Совсем что ли из ума выжили или глаз нет?! — яростно набросилась на работяг распорядительница. — Несите сундуки сюда, в первую повозку. И то, что сюда успели лишнего запихнуть, выгружайте и несите туда же!

Сердце у меня ёкнуло! Получалось, что теперь Ненэла пристально следила за работой, а значит, если я соберусь куда-то переместиться, вылезти из этой повозки, мадам сразу меня засечет. Вот и выходило, что пути обратного у меня нет. Но как только мужики вытащат ряд сундуков — опа! Я тута! Сижу такая! Сдадут же этой мегере, просто от неожиданности сдадут! Прятаться надо!

С грустью посмотрела на мешки. Они хоть и были на вид чистенькие такие, беленькие все, но мука из них все же сыпалась, проникая в мельчайшие зазоры тканевого плетения. Делать было нечего, полезла я на них. Пыхтя, торопясь как могла, понимая, что долго грузчики относить ту партию, что в руках была, не будут, а значит времени в обрез. С большим трудом сдвинула одну стопку мешков и залезла в образовавшуюся нишу. Вовремя. Характерный шум и мужские «Эть!» дали понять, что работяги забирали из фургона сундуки, которые засунули не туда, куда следовало.