Отпуск без путёвки

ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

Я проснулась поздно, голова раскалывалась на кусочки. Кажется, вчера с Маргаритой мы переусердствовали с расслабляющими процедурами. До такой степени, что тело с непривычки гудело от массажа. Я сползла с постели и поплелась в ванную. Тёплый душ всё-таки снял ноющую боль в мышцах, но не смыл ощущения беспокойства за своё будущее. А это посильнее, чем саднящая спина. Если Анна откопает историю моей семьи и узнает, что мать в психушке, то я пропала. Ник действительно меня бросит. Однако вздохами делу не поможешь – придётся рисковать.

Прошлёпав босиком в комнату, расчесалась, накинула на себя лёгкий сарафан персикового цвета, обула босоножки и, не позавтракав – совершенно не было аппетита, вышла из дома. Я просто брела по улице, без какой-либо цели. Летнее солнце припекало, обжигая светлую кожу плеч, поэтому было решено завернуть в ближайшее кафе и переждать пик жары в тени, а заодно и перекусить. Заказав лёгкий завтрак, состоявший из омлета с беконом, куска вишнёвого пирога и кофе-глиссе, я вновь окунулась в размышления. Интересно, где же сейчас Сергей, что с ним? От брата никаких известий уже полгода, хотя я оставляла ему сообщение перед отлётом в Германию, но он так и не ответил. Может, надо бы всё-таки попытаться дозвониться и пригласить его на свадьбу? Но тогда согласится ли он играть роль сына перед новоиспечённой мамой, поймёт ли он меня?

Ковыряя вилкой омлет, я выжидающе поглядывала на часы. На двенадцать часов была назначена встреча с «мамой». Мы должны будем обговорить все детали: когда она (якобы) прилетает на свадьбу, что будет говорить, как себя ведёт на торжестве, ну и об оплате. Хоть Екатерина и излучала доброту и уверенность, от денег она всё же не отказалась. Понять её можно – дело есть дело.

Наша встреча назначена в нейтральном немноголюдном месте, в кафе «Кляйн» на берегу речки Шпрее. Как сказала Екатерина, там «великолепное пиво и просто умопомрачительные шпикачки».

Я дошла до кафе пешком, предварительно изучив карту местности. Прогуливаясь по многочисленным аллеям, любовалась великолепными парками и фонтанами города. Интересно, если в Берлине такие удивительной красоты фонтаны, то какие тогда фонтаны в Барселоне? Хм… Почему-то после разговора с Андресом об этом городе я непроизвольно перестроила свою мечту «побывать в Париже» на «побывать в Барселоне».

Кафе «Кляйн» было действительно укрыто от случайных глаз. В небольшой бухточке, в тени и утопающие в зелени, стояли маленькие столики в рыбацком стиле, везде висели якоря и другая морская утварь. И в то же время, несмотря на все эти морские штучки, кафе было удивительно тёплым и уютным. Из-за преломления тёплого солнечного света, заведение представлялось как тайное место, где скрыты от посторонних глаз сокровища.

Я заказала себе бокал холодного пива, чтобы не отступать от местных традиций, и стала дожидаться свою гостью. Екатерина Семёновна пришла вовремя, видимо, пунктуальность являлась образом её жизни.

– Здравствуйте, – привстала с места, чтобы поприветствовать женщину.

– Здравствуй, Вероника, – она приветливо улыбнулась мне.

Сегодня она принарядилась в нежный бежевый брючный костюм и такого же цвета шляпку. На руке блестел золотой браслет, а мочки ушей украшали небольшие золотые колечки. Свои пепельные волосы Екатерина зачесала назад, открыв скулы. Макияж был летним и приглушённым, не таким ярким, как вчера, после репетиции, отчего черты её лица стали намного мягче.

– Рада вас видеть, – а внутри меня дрожь. Может, не надо?.. Ещё не поздно всё остановить.

– Взаимно, – Екатерина подняла руку, подзывая официанта. – И называй меня на «ты», раз уж мы мать и дочь.

– Хорошо, – я кивнула в знак согласия, хотя «тыкать» этой эффектной даме было неудобно.

– Итак, с чего мы начнём? – сделав заказ на безупречном немецком и обворожительно улыбнувшись молодому официанту, спросила она.

– Вчера я рассказала вам, то есть тебе, историю моей семьи во всех деталях. Теперь бы мне хотелось рассказать то, чего я хочу добиться всей этой аферой…

– Милая, мне не обязательны эти детали. Это твоя жизнь. Я бы никогда не согласилась на это, если бы ты вчера начала истерить, умолять, плакать и кидаться в ноги, рассказывая душещипательную выдуманную историю. Но я умею отличить ложь от правды, и я видела, насколько ты вчера была искренна, поэтому и согласилась тебе помочь. Есть одно «но». Что ты будешь делать дальше? Ведь правда рано или поздно откроется. Тебя не примут назад, помяни моё слово. Если и примет Ник, то не примет его семья. Ты наживёшь своей ложью врагов в лице его самых близких людей. Нужно ли тебе это? Не проще ли рассказать им чистую правду, как ты рассказала её вчера мне?

Я сглотнула, понимая её правоту, и опустила глаза.

– Я осознаю это, но я очень боюсь другого…

– Скажи, главный фактор здесь деньги для матери и долги или всё-таки Ник?

Я осеклась. События последнего дня показали, что Ник для меня не так важен, как я того хотела бы. Как бы горько ни было это осознавать, но это оказалось для меня правдой, больно ударившей по сердцу.

– Дело в том, что я запуталась, – призналась я, так как врать ей, когда и так всё знает, нет никакого смысла.

– Запуталась в чём?

– Понимаете, у Николая есть брат Андрей. С первого же дня он пытался меня извести, всё время издевался. Он меня страшно бесил и раздражал, я его прям ненавидела… А потом всё изменилось… – глубоко вздохнула я.

– Ты влюбилась в брата, – констатировав, Екатерина улыбнулась, – что ж, довольно частая ситуация.

– Влюбилась в брата? – я недоумённо посмотрела на неё. – Нет… не то что бы… Не знаю, – я бессильно уронила голову на руки. – Я не могу сказать, что влюбилась, просто когда я его вижу, сердце так и выпрыгивает из груди от страха…

– Ты боишься его?

– Нет… но это не такой страх… не физический… скорее моральный. Я боюсь, что он способен меня сломить, изменить моё мировоззрение. Это неплохо, но это меняет всё моё представление о жизни, и самое страшное, что под его вилянием мне этого хочется. Мне хочется смотреть на мир его глазами, дышать его воздухом, понимаете? – я подняла страдальческий взгляд на Екатерину, понимая, что она сейчас скажет то, чего я боюсь больше всего.