Отпуск без путёвки

ГЛАВА 29

ГЛАВА 29

Хуже уже быть не может.

Прежде знакомый портье без проблем пропустил меня. Я поднялась на лифте на нужный этаж и остановилась перед дверью. Коленки мелко задрожали от притока эмоций. Вот куда я хотела сейчас больше всего! Несмело постучала, на подсознательном уровне желая, чтобы его не оказалось дома, иначе натворю глупостей. Но, с другой стороны, я с нетерпением ждала, когда за дверью раздадутся шаги, и она настежь распахнётся.

Шагов не было слышно, во всяком случае громких, но дверь всё же открылась, абсолютно бесшумно. Андрес стоял в одних потёртых рваных джинсах, спущенных на бёдра, волосы растрёпаны, за левым ухом торчал остро заточенный карандаш, второй, такой же, он держал в руке. Он ничего не сказал, немного обескураженный, удивлённо приподнял одну бровь, показывая, что визит как минимум неожиданный и как максимум приятный, а потом просто шире открыл дверь, приглашая меня войти.

Я громко сглотнула. Горло моментально пересохло. Тут же вспомнила предыдущий свой визит и молча вошла в комнату, оглядевшись. На полу валялись скомканные листы бумаги, какие-то чертежи на огромных ватманах, карандаши. Возле дивана лежала полупустая коробка от пиццы и пол-литровый стакан с колой.

– Желудок испортишь… – машинально сказала ему, осмотрев его ужин.

Андрей хмыкнул.

Видимо, он был настроен на очередную перепалку и язвительный разговор, поэтому молчал и ждал, пока первой начну я.

Молчание затягивалось, и я так и продолжала стоять к нему спиной.

– Кх-м… – не выдержал он. – Чем обязан визиту? Кажется, Николас уже приехал, и тебе есть с кем скоротать время… – Но я продолжала молчать. – Ты перестала бояться, что завтра напишут, как ты была у меня?

– Меня не видели, – наконец ответила я.

– То есть как это? – он усмехнулся. – Ты в невидимку превратилась, что ли?

– Иногда, когда это нужно, то умею хитрить… – пожала плечами я. – Сейчас все думают, что я дома и вряд ли кто-то в этом усомнится.

Андрей продолжал смотреть мне в спину.

– Я, конечно, не против, что ты пришла, но… – он вздохнул.

– Мне уйти? – перебила его, резко повернувшись, ещё больше обескуражив и так ошеломлённого мужчину.

– Не-е-ет… – осторожно протянул он, – только я не понимаю цели твоего визита.

Не желая выдавать себя, я осторожно опустилась на диван, развязав пояс своего плаща.

– Я бы не против выпить вина. У тебя есть? – и отвела взгляд, стараясь не смотреть на Андрея. Тот непонимающе уставился на меня.

– Ты в порядке? Ты какая-то странная… – он сделал шаг по направлению к бару.

– Ой, ты же ведь занят! – я вдруг вскочила с дивана. Чёрт! Чертежи! Он работает, а тут я свалилась со своим соблазнением. Щёки моментально вспыхнули, выдав мои истинные чувства.

– Нет-нет! – Андрей чуть не подпрыгнул от неожиданности. – Сиди на месте!

Я вновь заняла прежнее положение, стараясь унять сердцебиение и восстановить дыхание. Андрей налил бокал вина, украдкой поглядывая на меня. В его взгляде читалось непонимание, в чём же всё-таки дело.

– А Лилия?.. – я не стала продолжать вопрос. Сам поймёт, уже взрослый мальчик и способен уловить тонкие намёки.

– Её нет… и не будет… если ты об этом, – тихо ответил он, поднося бокал с вином.

Я кивнула, дав понять, что имею в виду именно это, и чувствовала себя полной дурочкой, которая пришла первый раз на свидание – не знала, что говорить и как себя вести. Затем приняла бокал из его рук и потянула мужчину, как трос, за собой.

– Может, всё-таки объяснишь, в чём дело? – Андрей сел рядом.

Как странно! Мы почти каждый день ругаемся, ссоримся, обвиняем в чём-то друг друга, но стоит пройти нескольким минутам, и он словно забывает об этом! Вновь принимает меня такой, какая есть.

Я взглянула на него исподлобья. Андрей смотрел на меня с некоторым подозрением, не зная, чего ожидать на этот раз. Вздохнув, пригубила немного вина.

– Андрей….

– М-м-м?

– Может быть, ты считаешь меня легкомысленной. Может, глупой. Может, неуверенной в себе. Может, ещё кем-то, но… – я попыталась собраться с мыслями, а Андрей нахмурился в стремлении поймать мою мысль. – Я сама не знаю теперь, какая я. За эти десять дней моя жизнь очень круто изменилась, в большинстве своём – к лучшему, но мне не даёт покоя один момент…

– Какой? – он отставил в сторону свой бокал и внимательно посмотрел на меня.

– Что я совершаю ошибку за ошибкой… – я осушила свой бокал и поставила его на пол.

– И что же за ошибки ты совершаешь?

– О-о-о, их много, но главная – это то, что я… – замолчала, сглатывая комок нервов в голе. – Что я…

– Что – ты… – Андрес попытался натолкнуть меня на правильную мысль.

– Люблю тебя… – выдохнула я и подняла глаза на Андрея.

Он был ошеломлён. Удивлён. На его лице застыло выражение боли, борющейся с более сильным чувством.

– Ника… – начал он.

– Нет, – я резко перебила его, – я пришла сюда, чтобы ты знал это и не обвинял меня больше во лжи.

– Не думаю, что это признание облегчило мне жизнь, – его глаза были наполнены печалью. – Я ничего не могу изменить. Ты – не моя и моей не будешь. Оставим этот разговор, – Андрей попытался встать с дивана, но я схватила его за руку.

– Я хочу исправить это… Хотя бы на один день побыть твоей… одну ночь… – поправила себя, придвигаясь к нему вплотную, – позволь мне… и не ругай.

– Ника… – его шёпот эхом отразился в комнате, он осторожно попытался меня отодвинуть. – Я не уверен, что это хорошая идея.

– Позволь мне… – я нежно коснулась пальцем его щеки.

– Зачем ты это делаешь?.. – прошептал он, когда мои губы были в нескольких сантиметрах от его лица. – Ника, пожалуйста, не делай этого… – последний раз выдохнул он, полностью капитулируя.

– Уже поздно, – прошептала я, касаясь его губ.

Прикосновения были нежными, тёплыми, и под теплом его рук моё тело таяло, как лёд. Поцелуй был таким необычным. До этого я не знала, что такие поцелуи бывают. Просто привыкла к неумелым, страстным, быстрым или даже грубым поцелуям. Были и нежные, но этот был особенным, он заставлял душу парить, и почему хотелось плакать. Плакать от счастья. Это нежнейшее прикосновение будто говорило о том, как может быть, когда люди по-настоящему любят друг друга. Не осталось места тому страстному натиску, каков был при нашем первом поцелуе, не осталось грубости, существовала только сладкая нежность.