Отпуск для Золушки

Глава 6. Потоп, пожар и стрелы амура

Рука ощутимо дрожала, когда я пыталась нашарить телефон под подушкой.

Одно сообщение:

«Скучаю»

И сразу за ним второе:

«А будешь молчать, выдеру хворостиной».

И пока я набирала ответ, третье:

«Твой кот дурак. И имя у него дурацкое. Коты должны корм есть, а этот – борщ!»

Все три от бабушки. Мысленно сосчитала, который у ба час, выходил полдень. Она как раз кормит Шерлока и возмущается по любому поводу. Я грустно улыбнулась:

«Тоже скучаю. Извини, что мало пишу, здесь…»

В голове каруселью закрутились подходящие слова. Ужасно? Отвратительно? Хреново? Нет, все не то и лучше молчать, чтобы бабушка никогда не узнала, во что я влипла. Иначе ворвется на дедовой копейке и сделает из города песочницу, аккуратно раскидав куличики по периметру. Провела пальцем по полу, на который меня отправили спать. Чистый конечно, только вымытый, но все же… это был пол, не кровать. И заставила себя наконец закончить сообщение:

«…Волшебно».

Потом накрылась пледом с головой и даже не расслышала, как Федор вернулся из ванной, потому что заснула быстрее, чем ба успела прочитать мое вранье.

Утро началось рано. Или поздно. С этой разницей во времени, до сих пор не понятно, как считать часы, а главное, по какому времени спать и есть. К примеру, сейчас мой желудок требовал слегка подкопченную тушку слона, а правила приличия обязывали цедить чашечку кофе со сливками. Это если повезет и сливки найдутся в холодильнике.

Осторожно высунулась из-под одеяла. Кровать Федора пустая, застеленная.

- Здесь кто-нибудь есть?

В ответ тишина. Я медленно встала и еще пару раз позвала хозяина. Ни звука. Не таясь, вышла в коридор, и сняла с двери записку, он вставил ее в щель глазка и клапана.

«Ключи на столе, еда в холодильнике, вернусь вечером. Не вздумай торчасть дома, иди гулять.»

Мне понравился аккуратный почерк Федора, но совсем не вдохновило написанное. Я не любила одиночные прогулки, всегда вытаскивала с собой Ромку. И есть предпочитала в компании. Той же, что и гулять.

Живот протяжно заурчал, отвлекая от печальных мыслей, и голод снова победил тягу к страданиям. Сначала поем, потом можно рыдать сколько влезет.

Но беда пришла откуда не ждали. Я не нашла ни одной из кастрюлек, которыми вчера гремел Федор. А он был хорош пожрать на ночь. Вся посуда вымыта, аккуратно стоит на рабочей поверхности, а на полках… ерунда какая-то. Творожок, шоколадка, неведомое мне прошутто, нарезаное тонкими ломтями, но вместо хлеба крекеры. И рыба. Очень много очень разной рыбы. Которую я, по лютой иронии, ненавижу. В самой глубине отыскала пачку говяжьего фарша, в выдвижном ящике картофель и решила налепить котлет с пюрешкой.

Хороший план?

Отличный! Надежный, как швейцарские часы.

Включила музыку на телефоне и под бодрую песню оттанцевала в сторону душа. Потом налепила под глаза патчи и какую-то зеленую маску на нос и принялась колдовать, время от времени кидая взгляды на экран.

Хорошо, что бабушка больше не писала.

Плохо, что больше не писал Иван.

Он пропал с радаров. Злость сменялась тревогой, а потом выруливала обратно в состояние «Халк», который хотел крушить, а не искать оправдания. Мудак мой Ваня…сказочный. На очередном витке ярости, я схватила аппарат, кошелек, карту и забронировала билеты домой. Стыковочный рейс, несколько самолетов, вылетать рано утром, но только так мне хватило денег и не пришлось занимать у Ирки.

Довольная, решительная, определенно без отеков на лице, но с патчами под глазами, я закинула котлетки на разогретую сковороду. Запах стоял обалденный. Не всякими синтетическими пахучками, а вкусным жареным мясом. Пока оно румянилось, я решила помыть посуду, чтобы такой вот картинкой отблагодарить Федора за гостеприимство.

Но не все так гладко в богатых домах Владивостока. Смеситель отказывался подчиняться и, попробовав деликатно крутить ручку, я не добилось ничего. Пришлось с силой дергать на себя, по-нашему, по-казачьи, со всех кубанских широт!

- Да будет свет! И вода, конечно же!

Сложила грязные тарелки в раковину и вернулась обратно к сковороде. Перевернула котлеты, проверила на соль картофель, нашла толкушку и ковшик, в котором можно подогреть сливки. Решила добавить в пюре кусочек сыра, для пикантности и, когда повернулась к холодильнику… обомлела. Из крана как из брандспойта било тридцать три струи, не считая мелких брызг. Вода давно перелилась через раковину на пол, на котором как по озерной глади грустно плавала записка Федора. Он просил гулять, но не косплеить сцену из Титаника! А что сделала я?

Боже, и впрямь, что же я сделала?!

Я кинулась к крану и принялась что-то крутить, но напор не стал меньше. И это даже не было главной проблемой, потому что, судя по количеству воды, прибывала она не только из раковины. Распахнув дверку внизу, с ужасом сглотнула: прорвало трубу, и оказалось, что сильный напор только часть этой гигантской жопы. Самый копчик.

Хорошо, что вода холодная. Плохо, что она вообще есть. И так много. В Африке вон, люди от жажды умирают, а тут хоть упейся. Нервничая, я генерировала разную чушь, вместо того, чтобы спасать Федорово имущество.

Итак, что мы знаем о починке кранов? Приблизительно то же, что о ядерной физике и квантовой механике. То есть ни-хре-на.

Зато по трудам у меня была твердая пятерка, и на мытье полов нас натаскали как мышей на сыр. Я кинулась к кухонному полотенцу. Его размеров хватало только чтобы вытереть мои слезы. Но других, как не пыталась, не нашла. А потому сорвала со стола скатерть, и принялась вытирать лужу под ногами. Вот так гораздо лучше, и пускай новое озеро набежало быстро, теперь я знала, что делать.

Собирать и выжимать. Собирать и выжимать. И так до вечера, пока Федор не вернется и лично не грохнет меня.

Вытерла мокрой рукой пот со лба и с ужасом увидела на ладони зеленые следы. Черт, там же еще маска. И патчи, будь они не ладны. Но сдернуть их с кожи помешал страшный нечеловеческий вой. Сработали какие-то датчики, и квартиру наполнил тонкий протяжный ультразвук. Я крутила головой, чтобы понять, откуда точно пищит, и что послужило причиной. Лучше бы дальше мыла полы. Потому что если с потопом я как-то могла справиться, то пожар мне уже не одолеть. От сковороды на плите валил густой тяжелый дым, а нежный аромат жареного мяса затмила вонь. Просто вонь, без романтических эпитетов.