Отпуск перед Затмением

8. Макияж

Ранним утром она призвала меня из своей комнаты, но когда я вошел к ним в спальню, никого в ней не обнаружил. В недоумении я замер возле двери.

"Ну и чего он там застыл?" Услышал я мысленный вопрос сестры, и в тот же миг она выглянула из гардеробной.

Нетерпеливо махнув мне рукой, она снова исчезла. Я последовал за ней.

В гардеробной тоже было пусто. Я прошел чуть дальше, к открытой двери в ванную комнату, в которой очень ярко горел свет, хотя обычно мы не пользовались электричеством, нам оно было без надобности. Элис суетливо металась по периметру ванной - от зеркала во всю стену над столешницей из белого мрамора с двумя выбитыми в нем раковинами к шкафчику у противоположной стены. Дверцы его были распахнуты, открывая взору длинные полки, плотно заставленные разными баночками, тюбиками, бутыльками, флакончиками и баллончиками-спреями. Я и не знал, что у Элис такой запас косметики. Ни она, ни Розали не пользовались ими в обычной жизни. Только в тех случаях, когда мы посещали какие-нибудь школьные мероприятия, вроде танцев, выпускных балов или других публичных чествованиях. Больницы, в которых работал Карлайл, в честь его врачебных подвигов нередко устраивали какие-нибудь сборища с вручением дипломов и продолжительными овациями. Разумеется, мы всегда присутствовали на них. Образцовая семья… нелюдей.

- И для кого эти стратегические запасы? Опять надумала мучить Беллу? - преувеличенно потрясенным голосом спросил я.

- Вообще-то свои запасы я пополнила только вчера, - насмешливо ответила она мне. - Кое-что прикупила специально для тебя. Но не переживай, тут и Белле хватит.

Она подлетела ко мне и бесцеремонно толкнула на бордовый пуфик, стоявший перед тумбой с ящиками, располагаемой под раковинами.

В отличие от розово-ореховой спальни, цветовая гамма ванной была монохромной: черный глянцевый кафель полов с бриллиантовыми вкраплениями в углах каждой плитки контрастировал с ослепительно-белым мрамором сантехники. Такой же блестящий черный глянец отделанной стразами, бликующими под флюорисценцией лампочек подсветки, мебели для ванных комнат на фоне стилизованной под белый камень отделки стен. И умело расставленные яркие акценты: сиреневый и бордовый пуфики, тех же цветов четыре полотенца на сушилке и портьеры на одной из стен, имитирующие окно. Свисающие с потолка светильники в виде крошечных сталактитов добавляли пафоса убранству комнаты, как будто и без них голова не кружилась от бьющей по глазам роскоши.

Я опустился на любезно предоставленный мне пуфик и попытался развернуть корпус вполоборота, чтобы в зеркало видеть все, что Элис будет вытворять с моим лицом. Но она зашипела и без излишней нежности повернула меня к зеркалу спиной. Я вопросительно приподнял брови. А она безапелляционно заявила, что я увижу себя только после того, как она закончит.

- Мне вовсе ни к чему твои придирки. Поверь мне, братик, я знаю, что делаю. Ты останешься доволен окончательным результатом, - убеждала она меня.

- У меня условие, - вспомнил я о предосторожностях.

Эльф-зануда закатила глаза и приготовилась слушать.

- Не вздумай рассказать об этом Эмметту! - пригрозил я. - Если увидит, как ты меня разукрасишь, он не упустит такого нежданного подарка, и будет потешаться надо мной ближайшую пару сотен лет. Поверь мне, один я страдать не буду!

Она хихикнула, но заметив мой свирепый взгляд, тут же сделала невинное лицо и жестом изобразила, как закрывает рот на замок. Несколько мгновений я пронизывающим взглядом сверлил эту святую простоту, и когда решил, что могу положиться на нее, кивнул.

- Я могу приступать? - попросила она разрешения с явным намеком на иронию.

Мне ничего не оставалось, кроме как смириться, я снова кивнул и стал внимательно следить за каждым действием сестры. Выдвинув ящичек тумбочки прямо напротив моего локтя, она вынула из него чехол с невероятным количеством разных кистей. Их было ничуть не менее сотни. Пораженный масштабами, я пересчитал их - девяносто две. Элис тем временем достала еще запечатанную упаковку с круглыми кусочками плотного поролона и какие-то ватные кружки в полиэтиленовой тубе.

"Кисти, спонжи, ватные диски". Приговаривала она про себя.

Разумеется, мне уже доводилось слышать эти названия, но тема макияжа, обсуждаемая моими одноклассницами или сокурсницами, никогда не привлекала меня, поэтому я сразу отключался от подслушивания.

Я сидел неподвижно и только водил глазами в соответствии с ее движениями. Я мог, конечно, следить за процессом, проникнув в ее мысли и используя ее зрение, но решил сохранить чистоту эксперимента. Руки Элис порхали по моему лицу, перебирая поочередно все имеющиеся в ее арсенале инструменты для нанесения макияжа.

Время шло, а она, сосредоточенно прикусив язык и периодически то хмурясь, то похихикивая, все продолжала выдавливать, размазывать, прыскать, растирать… Я устал ждать. Не физически, конечно, но это было очень скучное времяпрепровождение. Сделав последний мазок спонжем, Элис отступила на шаг назад и критически осмотрела меня.

Удовлетворенно кивнув, она подумала: "Теперь пудра".

И принялась шарить среди коробочек и баночек с названиями: пудра, компактная пудра, матовая пудра. Она переворачивала каждую из них и разглядывала надпись на наклейке.