Отпуск перед Затмением

10. Добро пожаловать в Джексонвиль

Из салона аэробуса мы вышли первыми, как единственные пассажиры бизнес-класса, и пошли по освещенному рукаву. Мы шагали по длинным коридорам, разделяющим зону прибытия от здания аэропорта. Я держал Беллу за руку и думал о том, как много людей шли до нас по этому же пути: сотни тысяч, миллионы, сотни миллионов?.. Стены этих проходов за годы существования впитали в себя огромное количество разнообразных запахов. Целый калейдоскоп ароматов: приятных и не очень. Все они перемешались между собой, создавая единый, неповторимый, и ни с чем несравнимый запах аэропорта.

Наконец мы дошли до зоны ожидания, где у выхода нас ждала светящаяся радостной улыбкой Рене. Одна, без Фила.

"Она так хорошо выглядит! Она такая счастливая! Господи, как я рада, что моя девочка снова в порядке". Думала она, глядя, как мы с Беллой приближаемся к ограждению, за которым она стояла.

Когда мы преодолели его, она, не раздумывая, кинулась обнимать дочь.

- Мамочка! - хрипло прошептала моя девушка.

Голос Рене сорвался, и в нем звенели слезы радости.

- Я так скучала по тебе, Белла…

Дом, арендованный Рене и Филом, находился не в самом Джексонвилле, а в расположенном в пятнадцати миль от него, прямо на берегу океана, маленьком городке Понте Вéдра Бич. Поэтому, выехав с территории аэропорта и попав на девяносто пятую магистраль, на первой же развязке мы повернули налево - чтобы не ехать через центр города и избежать трафика - и покатили по окружной трассе Флорида 9А.

Я обожал мегаполисы, восхищался красотой многоэтажных домов, блеском многочисленных огней, яркостью красок, бешеным ритмом жизни. Водоворот запахов, разнообразие лиц, смешение рас и культур, наглядные примеры оксюморона во всем: в каждом событии, действии, соседстве… И нескончаемый поток мыслей… который, вопреки обыкновению, меня не раздражал, потому что я все равно ничего не мог разобрать в гуле голосов, языков, диалектов. Я родился в эпоху зарождения той цивилизации, в которой мы все сейчас живем, был внимательным наблюдателем - свидетелем - ее становления, и я стал ее рабом. И сейчас, оказавшись на дороге, где машины - поражающие воображение многообразием моделей, марок и расцветок - располагались в пять-шесть рядов, и каждый водитель или пассажир такси, мчался по каким-то своим мегаполисным делам, я немного жалел о том, что нам зачастую приходилось выбирать для жизни не города-миллионники, а, напротив, маленькие захолустные городишки. Вроде Форкса. Но он не в счет. Его мы считали домом. Единственным домом. Тем более теперь.

Но это были мимолетные мысли, я не стал зацикливаться на них, потому что всецело был поглощен эмоциями Рене от встречи с дочерью, которые изобиловали восторгами и непередаваемой радостью, что она снова видит ее. Рене не сводила с Беллы счастливых глаз, и все ее помыслы были заняты только ей. Этим мы с миссис Дуайер были очень похожи. Не проходило и минуты, чтоб я не думал о своей Белле.

Даже находясь рядом: в одной комнате, в одном классе, в одной машине, если у меня не было возможности прикоснуться к ней, погладить по волосам, обнять, я безумно по ней скучал. Вот как сейчас…

В зале ожидания Рене никак не желала отпустить Беллу, и тискала ее несколько минут, пока та, раскрасневшаяся от смущения не высвободилась из плена материнских объятий. Стыдно признаться, но я даже почувствовал укол ревности. Эти два дня моя девушка не будет моей, точнее, не только моей. Мне придется делить ее с мамой. Я не готов был даже на это, но придется смириться и начать привыкать к такому положению вещей. И лучше начать незамедлительно.

Поэтому, обратив внимание обеих дам на излишне возбужденное состояние Рене, я предложил ей уступить мне право сесть за руль, чтобы они с Беллой могли расположиться на заднем сидении и разговаривать, пока я веду машину. Рене колебалась недолго. Она лишь переживала, что я не знаю дороги и не сумею сориентироваться в многополосном движении и многоярусных развязках. Но я уверил ее, что разберусь, если она вовремя станет сообщать мне о поворотах.

- Мама, у тебя же есть навигатор, - чуть назидательным голосом воскликнула Белла.

В ее возмущении легко можно было прочесть недовольство рассеянностью матери. Та лишь спокойно пожала плечами.

- Я никак не могу договориться с ним. Мы не понимаем друг друга, - невозмутимо ответила она. - Поэтому никогда им не пользуюсь. И, разумеется, о нем не помню, - добавила она тоном, с которым обычно утверждают: ну это же очевидно!

- Ох, мама, - улыбаясь одними глазами, Белла укоризненно покачала головой, - но в таком случае не проще убрать его?

- Он мне не мешает, - возразила миссис Дуайер, - и к тому же, Фил иногда берет мою машину, а ему без навигатора нельзя - нередко приходится осваивать новые маршруты. Вези нас, Эдвард, - нетерпеливо обратилась она ко мне.

Она назвала мне адрес: 398, бульвар Понте Вéдра, который я - для всеобщего успокоения - завел в карту навигатора, и плавно тронулся.

Вот как случилось, что я сидел в гордом одиночестве на водительском сидении Опеля Рене, практически не отводя внимательных глаз от зеркала заднего вида, жадно ловя мимолетные взгляды Беллы. Каждый раз, когда наши взгляды соприкасались, зрачки ее глаз расширялись и вспыхивали лихорадочным блеском. От исходящего от них в тот момент жара я таял, и расслабленно думал: ради этих мгновений стоит жить. Иногда я встречался глазами и с Рене, вид у которой был крайне довольный, а улыбка слегка торжествующей - она радовалась тому, что полностью завладела вниманием дочери - она тоже ревновала ее ко мне. И с тлеющим в теле беспокойством я думал, что мне еще предстоит узнать глубину ее ревности и… ненависти.