Отпуск перед Затмением

12. Дом на побережье

Понте Вéдра предстал перед нами типичным прибрежным городом, с тихими узкими улочками, величественными пальмами в образе молчаливых стражей, и теплым воздухом, пропитанным океанским бризом. Услышав, как глубоко и медленно втягивает в себя этот воздух и, чуть задержав его в легких, позволяя ему распространиться по крови, выдыхает Белла, я в который раз убедился, что нигде не дышится так свободно, как вблизи океана. Южного океана.

Двигаясь по улицам городка и, глядя на дорогие особнячки, окрашенные в пастельные тона, с террасками, подземными гаражами и ухоженными газонами, я гадал, как могут учительница и бейсболист команды низшей лиги позволить себе оплачивать дом в этом элитном районе. И чем ближе подбирались мы к побережью, тем претенциознее и богаче становились дома. Они очень близко соседствовали друг с другом, создавая уютную, почти домашнюю, атмосферу.

- Через сто метров, за перекрестком, поверните налево, - вмешался в мои размышления металлический голос девушки из пластиковой коробки. А когда я исполнил рекомендованный маневр, она прогнусавила: - Вы достигли конечного пункта своего путешествия. Спасибо.

И отключилась.

И действительно, нужный нам дом располагался прямо на пересечении улицы Сан Диего и бульвара Понте Вéдра. Как я и ожидал, он был небольшим, выкрашенным в неказистый серый цвет с тусклой коричневой крышей, и резко отличался от большинства домов в округе. Но общей панорамы не портил, так как был скрыт за густой растительностью. Пальмы и кустарники надежно укрывали жилище мамы Беллы от любопытных глаз.

Ни лужайки перед домом, ни газона под окнами - к дому тянулись две бетонные дорожки: левая вела к крыльцу, а правая - в примыкающий к домику гараж. Туда я и завернул с центральной улицы. 

- Вот мы и дома, - радостно воскликнула Рене.

Шустро выскочила из машины и метнулась к багажнику, в который я сложил наши с Беллой сумки.

- Я возьму, - мягко, но настойчиво сказал я, забирая у нее наши скромные пожитки, при этом тщательно следя за тем, чтобы не коснуться ее рукой. Она равнодушно пожала плечами и кинулась к Белле, которая, казалось, не знала, куда себя деть. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, и мне смертельно захотелось узнать, почему. Даже я был относительно спокоен, а ведь Белла приехала к маме, которую давно не видела, она почти вернулась домой.

Мы прошли через боковую дверь и оказались на небольшой кухоньке.

- Проходите дальше, нечего толпиться на кухне, - командовала Рене, уверенно стуча невысокими каблучками.

Пройдя через кухню и небольшую столовую, мы оказались в гостиной.

Мама Беллы не могла похвастаться идеальным порядком. Холл был несколько захламлен или, возможно, чересчур перегружен хаотичным нагромождением мебели, бытовых предметов и разных интерьерных аксессуаров: стулья, пуфики, вазы, торшеры, корзинки, шкатулки, картины почти на каждой стене. Хотя ничего нигде не валялось, все вещи были прибраны и расставлены по местам - тут явно готовились к нашему визиту.

В этот момент Рене резко остановилась, и только тогда подумала: Ой!

Даже для меня ее внезапная остановка стала неожиданностью, а уж для Беллы и подавно, поэтому она неуклюже налетела на маму и уже смирилась с очередным - полумиллионным по счету - своим падением, но Рене вовремя ее подхватила и залилась веселым смехом.

- Белла, ты совсем не меняешься! - не переставая смеяться, воскликнула она. - И приятно узнать, что я еще не потеряла сноровку. Она так и не освоилась с равновесием, и мне частенько приходилось ловить ее, - доверительным шепотом поведала мне Рене.

Вид у нее был такой лукавый, что я даже подумал, что она вот-вот подмигнет мне, но она заботливо потерла плечи дочери и отпустила ее.

- Охотно верю, - серьезным голосом согласился я.

Белла перевела на меня внимательный взгляд, изучая мое лицо на предмет скрытой усмешки, но я с честью выдержал этот экзамен.

- Что же это я? Вы же наверняка голодные? - забеспокоилась Рене, мысленно ругая себя за неучтивость.

- Нет, мам, - торопилась отказаться Белла, пока Рене не укоренилась в мысли, что раз уж мы с дороги, то нас нужно непременно покормить. - Уже поздно, и есть совсем не хочется.

- Ты, может, и не хочешь, а вот Эдвард, я уверена, будет не против поужинать, - возразила Рене, и в ее интонации чувствовалось легкое осуждение дочери за эгоизм.

Но та лишь усмехнулась в ответ. Я вежливо отказался, сославшись на позднее время и усталость от перелета, используя заранее подготовленные дежурные фразы, впрочем, как и всегда.

- Ну тогда, Эдвард, располагайся и чувствуй себя, как дома, а ты, Белла, пойдем со мной, я покажу тебе твою комнату, - сказала Рене и начала подниматься по лестнице с коваными перилами, находившейся у дальней стены.

Посмотрев на меня длительным взглядом, моя девушка последовала за матерью. Я же опустился на диван, больше по привычке, чем по необходимости - просто бесцельное торчание в центре комнаты было несвойственно людям. При первой же возможности они старались присесть или даже прилечь. И вне нашего дома мы строго следили за тем, чтобы следовать этим правилам. Когда это становится привычкой, меньше шансов выдать себя и привлечь ненужное внимание.