Отпуск перед Затмением

14. Мое солнышко

Теперь, когда за мной никто не наблюдал, необходимость делать вид, что переноска дивана в одиночку на второй этаж по узкой и геометричной лестнице - ну ооочень трудная штука, я поднял его, повернул боком и легко вбежал по ступенькам. Наверху открыл первую справа дверь и оказался внутри комнаты с голубыми стенами. Прямо напротив входа располагалась обычная двуспальная кровать с белоснежным стеганым одеялом и подушками голубого цвета в тон стенам и мебели: мягкому креслу и встроенному гардеробу более темного оттенка, слева от кровати. На невысоком столике в углу находился старинный на вид торшер с абажуром цвета слоновой кости, он был включен и распространял по комнате мягкий приглушенный свет.

Я обошел кровать и поставил диван к стене в дальнем углу, под окно. Остановившись возле него, поднял жалюзи и выглянул - как я и ожидал, окно выходило не на бульвар, а на боковую улицу. Достав из кармана телефон, я позвонил Карлайлу.

- Здравствуй, Эдвард, - ответил он после первого же гудка. - Как Флорида?

- Красиво, - уклончиво ответил я.

Он хмыкнул. Мы оба знали, что он спрашивал не о штате, а о маме Беллы, о том, как она меня приняла, но мне не хотелось отвечать на этот вопрос. Пока я сам не определился с тем, можно ли считать ее последний мысленный монолог за хорошее отношение к себе. Надо подождать. Поэтому мне особо нечего было сказать Карлайлу на этот счет.

- А у вас какие новости? - перешел я сразу к делу.

- Пока тихо. Элис говорит, что она появится не раньше завтра, хотя ей трудно сказать наверняка, потому что Виктория постоянно меняет решения, стараясь обезопасить себя.

- Лоран не преувеличил ее способностей, - вспомнил я слова канадца, сказанные прошлым летом на пороге нашего дома. - Она умело уходит от преследования. Но вы же не позволите ей обставить вас? - не удержавшись, поддразнил я.

- Жаль, Эмметт не слышит тебя. И тысячи миль не помогли бы тебе спрятаться от его праведного гнева. Отвечу тебе за него: мы ее не упустим, - уверил меня отец.

- Печально, что меня не будет с вами.

- Но ты с Беллой, а ей здесь нечего делать, - с этим мне трудно было спорить.

- Передавай всем от нас привет, - сказал я на прощание.

- Обязательно, сынок, а ты поцелуй от нас Беллу. И удачи тебе, - ответил отец и отключился.

Я услышал легкие шаги, крадущиеся по коридору и убыстренный сердечный ритм. Повернувшись лицом к двери, я приготовился ждать. Дверная ручка опустилась, и дверь начала медленно открываться. Наконец я увижу ее. Смогу обнять, растаять в кольце горячих рук и растопить лед своих губ на ее пылающих устах. Она тихо вошла в комнату.

Я широко улыбнулся:

- Ты пришла…

За тысячную долю секунды я преодолел расстояние между нами и обхватил ее руками. Закрыв глаза, с наслаждением, несмотря на болезненное жжение в горле, вдохнул и прижался губами к волосам. Она подняла голову, заглянула мне в глаза… и я потерялся. Только она знала, где меня искать. Она потянулась ко мне, ее влажные губы встретились с моими каменными, ее жаркое дыхание смешалось с моим ледяным, ее глаза, затрепетав, закрылись… а я почувствовал, что живу.

Жаль, я не мог позволить себе продлить удовольствие и целовать ее мучительно долго - я вынужден был, проклиная свою сущность, собрать в кулак остатки воли и рывком отстраниться от нее. Белла выглядела разочарованной и, тяжко вздохнув, покачала головой.

- Ну, раз целоваться мы больше не будем, схожу-ка я в душ, - сказала она, слегка удивив меня своей почти спокойной реакцией на мое поведение.

Обычно она хмурила нос и начинала выговаривать мне за саботаж столь волнующего действа, как поцелуи, сейчас же приняла его с несвойственной ей покорностью. Хотя чему удивляться? Если я стану продолжать в том же духе, через пару лет ей и вовсе это наскучит. Уже не я, а она будет избегать близости, и такая чудовищная перспектива ничуть меня не устраивала. Наверное, все же зря я настаиваю на том, чтобы Белла отложила свое обращение. Я всерьез рискую тем, что повзрослев, она вырастет и из своей подростковой привязанности к совершенно неподходящему ей парню. Поймет, что обычная жизнь куда слаще призрачной, даже если она наполнена любовью. Но в нашем случае это невозможная любовь.

И я ужаснулся этой мысли.

Да, я хотел - ради нее хотел - чтобы у нее была нормальная жизнь, чтобы она выбрала именно ее. Не меня. Но разве я мог желать этого себе?! Нет, нет и нет!! И еще меньше я стремился к тому, чтобы она устала от меня, разочаровалась, расхотела бороться и… сдерживаться.

Мне тяжело было сдерживаться самому, но приходилось еще и сопротивляться ее напору. Если раньше, до нашего расставания, она была застенчивой и робкой, то сейчас что-то изменилось, и в проявлении своих чувств Белла стала настойчивой и требовательной. Это было одновременно и приятно, радостно, классно, и… очень сложно.

Ожидая, когда она вернется, я разобрал ее сумку - достал и развесил на плечики одежду. За этим занятием и застала меня Рене. Предварительно постучав в дверь, она распахнула ее - не дожидаясь ответа - и вошла, неся в руках стопку с постельным бельем. Учитывая, что кровать Беллы уже была застелена, белье это предназначалось моему дивану, то есть мне.