Отпуск перед Затмением

20. Подозрения (3)

Рене предложила исполнить Лунную реку Манчини. Она удавалось ей лучше других, хотя вслух несостоявшаяся пианистка об этом не упомянула. Я был крайне удивлен ее выбором. Ожидая услышать что-нибудь стандартное, вроде того же Бетховена или Шопена - Мелодию рая, например, или одну из его прелюдий. Но Рене оказалась поклонницей фильмов Одри Хепберн, и, судя по ее обрывочным воспоминаниям, я понял, что именно желание разучить Moon River и побудило ее заняться игрой на пианино. Частые репетиции, постоянные наигрыши сделали свое дело. Да и произведение было довольно несложным, не требовавшим особого мастерства в перемещении по клавиатуре. Поэтому с этой композицией Рене справлялась умело и без колебаний выбрала именно ее. Спохватившись, она поинтересовалась, знакома ли она мне. Я подтвердил, что знаю ее, и мы начали играть. Синхронно. В двух тональностях.

Время от времени моя партнерша все-таки сбивалась, но быстро находила правильную ноту и нужный ритм - сказывались годы практики, - а при условии, что я продолжал играть, ее ошибки были практически незаметны. Песня эта очень коротенькая, поэтому мы быстро управились с ней. Я чуть задержался на последней ноте и завершил игру легким перебором пальцев до последней клавиши - для эффектности. Белла радостно зааплодировала музыкантам, мы подхватили ее порыв, и устроили себе продолжительные овации. Рене даже пару раз взвизгнула - так она была довольна тем, что ее пророчество не сбылось, и она исполнила свою партию вполне на уровне. Я поражался умению матери Беллы столь бурно радоваться таким пустякам.

- Мы молодцы! - воскликнула миссис Дуайер и внезапно предложила: - А, может, вы потанцуете? Я еще недурственно умею играть Венский вальс, дети из моей группы разучивали его для выступления на городском конкурсе. Я тщательно готовилась, даже нанимала педагога.

Она подняла вверх указательный палец и весело засмеялась.

- Но мама!..

В темно-карих глазах моей девушки плескалось недоумение и сопротивление. Предложение матери ставило ее в тупик, ведь ей было хорошо известны неумение и нелюбовь дочери к танцам. Поэтому просьба экс-миссис Свон казалась весьма странной. Даже для меня. Но я молча ждал, сильно сомневаясь в ее положительном ответе.

Мне хотелось танцевать с Беллой, ведь я, в противовес ей, занятие это очень любил и даже вполне прилично умел двигаться. Да и в танце она окажется в моих руках, а если вынести за скобки то, что мне ужасно хотелось ее обнять, то чем ближе она ко мне, тем спокойнее. Но я ни в коем случае не желал на нее давить. Если идея вальса со мной под аккомпанемент своей мамы для нее не увлекательна, то я ее поддержу. У нас еще будет возможность станцевать. Я надеюсь. Сейчас же важнее были ее желания.

Не дав дочери продолжить и высказать свои возражения, Рене обратилась ко мне:

- Эдвард, ты ведь умеешь танцевать вальс?

Это был вопрос человека, уверенного, что в ответ он услышит согласие.

- Да, немного, - во второй раз за вечер кивнул я.

Видела я твое "немного". Мысленно съязвила Рене, а я с трудом удержал усмешку.

Внутренний голос громко шептал мне, что я веду себя неосмотрительно, что рискую задавить своей кажущейся "идеальностью", но броня моей годами возводимой и регулярно укрепляемой осторожности под воздействием непреодолимой беззаботности и беспечности Рене Дуайер рухнула, и мне захотелось просто расслабиться и побыть тем, кем давно уже не был. Витающая вокруг нее атмосфера окутала меня и предложила отдаться ее простоте и ненавязчивому веселью. Хоть на пару минут. И я позволил себе подыграть ей.

И, не обращая внимания на Беллу, Рене заявила:

- Вот и чудненько. Вставайте, детки.

Но не на ту напали… Одной лишь уверенностью в своих действиях и напористостью невозможно было заставить Изабеллу Мари Свон подчиниться чьим-либо желаниям. Я не сомневался, что она будет против, и ничуть не удивился, когда услышал возмущенное:

- А меня кто-нибудь собирается спросить?

Ее мама, которая уже зачем-то выбежала в центр комнаты, остановилась на полпути и - подумав: "Вот черт!" - ответила вопросом на вопрос:

- А ты разве возражаешь?

- Да, мама, представь себе: я возражаю. Послушай, мам, мы давно не виделись, я, правда, очень соскучилась по тебе и была рада провести с тобой весь день. И ради тебя выдержала эту пытку магазинами, даже ни разу - почти - не высказав своего недовольства. Я наслаждалась временем в спа, где мы разговаривали, как раньше… Но, мама, с тех пор, как я в последний раз танцевала, на празднике Дня благодарения в начальной школе, прошло доброе десятилетие! Но я по-прежнему так же плохо танцую! - по слогам, по восходящей интонации, произнесла она последнюю фразу.

- Но, Белла, доченька, вальс совсем не такой сложный танец, - Рене говорила быстро, убежденно, стараясь передать свой позитивный настрой и Белле, - это не танго, и не мазурка, и даже не риверданс! С хорошим партнером тебе и делать ничего не нужно - просто позволь ему вести себя. Уверена, Эдвард станцует за вас обоих…

- Мама, я просто не хочу танцевать, - перебила ее Белла не грубо, но жестко.

Рене насупилась. Я не успел понять, всерьез или в качестве манипуляции, как она тут же сделала умоляющее выражение лица и, склонив голову набок, попросила: