Отпуск перед Затмением

22. Танец на песке

Песчаный берег впереди нас сменился каменистым, который венчала огромная отвесная скала. Здесь бушевали волны гораздо более высокие и мощные чем те, что гуляли по пляжу. И атмосфера казалась зловещей. К этому времени солнце скрылось за горизонтом безвозвратно, и небо над утесом было мрачным - непроглядная небесная пропасть. Белла поежилась, да мне и самому стало не по себе. Что-то неуловимое, но определенно пугающее…

Внезапно я вспомнил, что напоминает мне развернувшийся перед глазами пейзаж - скалистый берег Ла Пуш и самый высокий из его утесов. В тот же миг я осознал, что именно с него и прыгнула Белла, стремясь к выбросу адреналина, который позволит ей увидеть… меня. Я вперился в него взглядом, желая разрушить эту каменную глыбу вместо той, которая была мне недоступна. Ни сейчас, ни по приезду в Форкс, потому что я был связан договором о границе. Война с оборотнями была не нужна нам, тем более учитывая дружбу моей Беллы с одним из них. С тем, кто спас ее после того опрометчивого прыжка. Я был обязан ему ее жизнью. И хоть я уже поблагодарил его за этот бесценный подарок, этого было мало. Я был должен ему значительно больше. И теперь я был уверен в том, что начнись эта война между видами, я в нее не ввяжусь. Против Джейкоба я не выступлю. Он сохранил для меня то, что имеет наивысшее значение - жизнь Беллы. И пусть мы никогда не сможем стать друзьями, но и врагом ему быть я не могу. Это против чести.

- Не смотри! - услышал я мольбу, произнесенную взволнованным голосом, и почувствовал ее теплые нежные руки, закрывшие мне глаза.

Видимо, я таращился на эту скалу очень долго и не сумел спрятать обуревающие меня эмоции, раз она догадалась о течении моих мыслей. А, может, она поняла мою реакцию просто потому, что всегда хорошо меня чувствовала и понимала без слов. И теперь уже я поцеловал ее руки и, притянув к себе, чмокнул в макушку: - Идем.

Мы обошли это неприятное для нас обоих место и устремились еще дальше по дикому пляжу. Через несколько метров мы попали в небольшую бухту. Здесь дома уже не стояли так близко к кромке моря, как прежде, и дорога тоже была не видна, а потому этот участок пляжа был облюбован желающими отдохнуть на побережье - повсюду виднелись следы от покрышек и стоянок для пикников, и намусорено было значительно больше. Пройдя эту уютную бухточку, мы снова вступили на уже знакомый нам пейзаж. Волны тем временем становились слабее, ветер - все тише, и внезапно все стихло. Я отвлекся от созерцания шуршащего под ногами песка и поднял взгляд на небо. На черном бездонном небосводе светлым сиротливым пятном снял серебристый рогалик - лунный полумесяц. А за ним мерцали крохотные капли звезд, как слезы, излучавшие яркий холодный свет.

Темнота подступила к нам вплотную и окутала таинственностью и романтикой. С появлением солнца все это необъяснимым образом исчезало. А южная ночь таила в себе лирическое очарование, теплоту и ласку южного ветерка, загадочность и опасность темноты…

- Потанцуй со мной.

Тишину и тягучую плотность ночного воздуха разогнал звонкий голос Беллы, прервав мои отвлеченные мысли.

Ее просьба оказалась для меня шокирующей неожиданностью. Ведь моя любовь никогда не любила танцевать, и всегда пропускала любое мероприятие, включающее в себя танцы. С большим трудом, после долгих уговоров, к которым пришлось привлекать и Элис, Белла согласилась провальсировать со мной на прошлогоднем балу и сегодня, после просьбы Рене, я был уверен, что она отшутится и откажется, и был рад ошибиться. Но что она сама попросит меня потанцевать с ней… Моя девочка не переставала меня удивлять. Она была моим личным альбомом с криптограммами - я силился разгадать ее, но спотыкался о каждый новый символ. И не было среди миллиона знаков ни одного повторения, которые бы хоть как-то облегчили мою участь. Я и сетовал на эту ее непостижимость, и радовался ей, ведь именно эта особенность и привлекла меня к ней, заинтересовала и притянула, не позволив поддаться животному инстинкту и не погубить ее, утолив примитивную жажду кровью той, что есть смысл всего для меня. Это погубило бы и меня самого. Но этого не случилось. Я выиграл в битве за свою остаточную человечность.

И поэтому в это мгновение я обернулся на звук любимого голоса и оказался в плену любимых глаз. Я растворялся в них… каждый раз. Но я выбрался, ведь сейчас она хотела со мной танцевать.

Приподняв ее над землей, я уже заученным движением поставил ее босые ноги - кроссовки она отбросила в сторону - поверх своих, правую руку опустил на талию, а левую сцепил в замок с ее правой рукой. И, тихо напевая мотив Вальса цветов, стал кружиться с ней по танцевальной площадке из песка. Пока я вальсировал, она расслабилась в моих руках и счастливо улыбалась мне, соблазняя блеском шоколадных глаз. И когда я чуть подался вперед, чтобы снова ее поцеловать, она вдруг ускользнула от моих губ - прильнув щекой, уютно устроилась у меня на груди. Я поставил подбородок на ее макушку и продолжал отсчитывать такты еще бережнее, стараясь не потревожить мое притомившееся счастье. Океан, пальмы, песок и ночное звездное небо были нашими молчаливыми и восхищенными зрителями.

Я сделал восемь больших кругов по воображаемому танцполу и с последним тактом мелодии остановился.

- Жаль, что я так и не научилась танцевать, - со вздохом молвила Белла.

- Я научу тебя, - не отпуская ее, пообещал я.

Возможно, с Беллой мы никогда не будем выглядеть на паркете так же эффектно, как с Розали много лет назад, когда мы выиграли чемпионат провинции Онтарио по бальным танцам, в обеих программах. Но я точно знал, что танцевать с моей неуклюжей Беллой приятнее, чем с зачастую такой колючей и холодной - не по температуре тела - сестрой. Эмметт никогда особо не любил танцы, хоть и двигался не хуже меня, а потому в конкурсе, который предварял отбор в несколько туров, участвовать отказался наотрез. С Джаспером Роуз не нашла общего языка, так что оставался только я. Да я и не сопротивлялся - хоть какое-то развлечение. Тогда я заботился лишь о том, как бы убить пару часов собственного вечного существования. А забавы, предлагаемые Розали, как нельзя лучше подходили под определение "убивать". И, чтобы быть до конца честным, стоит признаться, что когда моя сестра перестает корчить из себя Леди Совершенство, мне с ней очень весело и… тепло. С ней у меня на удивление легко получается дурачиться и быть мальчишкой… самым обычным, человеческим, мальчишкой. Семнадцати лет. Почему? Наверное, потому что сама Розали отчаянно стремится к тому, чтобы быть обычной девчонкой.