Отпуск перед Затмением

27. Последнее утро с Рене

Как будто услышав тихую мелодию, разбудившую ее маму, вдруг заворочалась и Белла. Уткнулась носом в шерсть свитера и глухо застонала.

- Доброе утро, - сказал я, опередив ее.

- Уже? - спросила она, не поднимая головы, отчего ее голос прозвучал сдавленно.

Зная, что она не увидит, я все равно кивнул, потому что не мог ей не ответить. Наконец она повернула голову, не отрывая ее от моей груди, и посмотрела на меня глазами-щелочками, которые пока остро реагировали на свет, пусть и не яркий. Так она смотрела на меня и улыбалась. А я упивался возможностью видеть ее глаза и перестал моргать, чтобы не упустить ни мгновения. Ведь уже совсем скоро она снова оставит меня. У Рене на это утро - последнего дня пребывания дочери у нее в гостях - была запланирована прогулка по пляжу. И последний шанс попытаться уговорить дочь остаться с ней. Поэтому меня не пригласят. Даже если бы я и смог пойти.

И снова я буду вынужден слоняться в одиночестве по уже знакомому, но по-прежнему чужому мне дому, тщетно стараясь найти хоть какое-то занятие, которое смогло бы отвлечь меня от утомительного подсчета секунд, минут и - даже думать об этом не хотелось - часов.

- А куда ты ходил ночью? - вдруг спросила она.

Взгляд ее изменился. Из расфокусированного полусонного он стал внимательным и сосредоточенным. Как будто она ждала, что я ее обману.

- Немного пробежался по ближайшему лесу, - я неопределенно пожал плечами.

Она понимающе промычала и задала следующий, ставший для меня неожиданностью, вопрос: - Ты ведь наверняка бывал раньше в окрестностях Джексонвилля?

Кивнув, я хмыкнул. - За свою долгую жизнь я побывал почти везде, Белла.

- Это же здорово! - с неуверенным энтузиазмом произнесла она.

- Да нет, - с кислой улыбкой возразил я, - скорее грустно. Не к чему стремиться.

- А я еще нигде не была… Ну, кроме Италии, - добавила она, чуть помедлив и отвела взгляд.

Я дотронулся мизинцем до кончика ее носа и ободряюще улыбнулся, когда она посмотрела на меня. Я желал, чтобы она забыла о Вольтури и обо всем ужасе, который ей пришлось пережить в Вольтерре. Мы все могли погибнуть там, и все же именно в замке Вольтури я обрел свою утраченную любовь, возродился к жизни и вновь захотел, чтобы у нас было свое "завтра".

- А давно ты тут был?

Интерес Беллы к моей жизни не мог меня не радовать, но воспоминания о моем пребывании в Джексонвилле были не самыми приятными. И уж точно я не стану ее в них посвящать. Ей ни к чему знать подробности этой стороны моей сущности.

- Довольно давно. Вскоре после обращения, - уклончиво сказал я и поспешил увести разговор от себя. - Но это не очень интересно. А вот Карлайл бывал здесь еще когда город носил прежнее название - Коуфорд, полученное им благодаря тому, что в то время через реку Сент-Джонс гоняли скот. Вот за тот брод город и назвали Коуфордом. Так что у Карлайла в запасе полно историй о местных ковбоях.

- Расспрошу при случае, - кивнула Белла и вдруг спросила: - Ты поохотился?

Я покачал головой. - Нет. Тут, как и в Форксе, не оказалось подходящей дичи, - ответил я на ее немой вопрос.

Она улыбнулась. - Что, не встретил ни одной пумы?

- Представь себе, ни одной. Гризли, и тех нет, - поддержал я ее шутливый тон.

Но она не засмеялась. А наоборот, вдруг погрустнела и прочертила указательным пальцем полукруг чуть ниже моего нижнего века. Я опустил взгляд, стремясь спрятать блестящую алчную черноту глаз. И ощутил нежное прикосновение ее теплого пальца уже к верхнему веку.

- Значит, ты по-прежнему голоден… А я так надеялась… - тихо-тихо пробормотала она.

- Белла… - я открыл глаза.

- Тшшшш, - прервала она меня, не убирая руки от моего лица и проводя пальчиком по моим жестким ресницам, от внешнего уголка глаза к переносице и обратно.

И в ее взгляде было столько боли…

Я хотел сказать, что ей не стоит меня бояться, что, несмотря на длительное голодание, жажда не терзает меня, и что не причиню вреда ни ей, ни ее маме. Я верил в это. Я хотел в это верить. И отчаянно желал, чтобы Белла тоже мне верила. Ее вера придаст мне сил и твердости, в которых я так нуждался. Но она просила меня молчать, и я подавился своими словами.

- Из-за меня ты так мучаешься. Радужка все чернее с каждым днем, а синяки под глазами все багровее, - ее отстраненный шепот звучал для меня громче любого крика.

Она не должна страдать из-за меня. Тем более из-за моей сущности.

- Белла, тебе не сто… - начал я, но запнулся на полуслове.

Потому что не мог подобрать правильных слов. Не знал, что ей сказать, чтобы развеять ее тревогу за меня. Все, что приходило на ум, казалось или глупым, неубедительным, или кричащим и пафосным. И я промолчал. 

- Моя способность притягивать к себе все возможные и невозможные неприятности не позволяет тебе нормально питаться, - таким же бесцветным шепотом продолжала она, поглаживая меня по лицу.

С кухни долетел звон разбившейся о полированный пол чашки. Я сглотнул образовавшийся в горле комок и заставил себя засмеяться.