Отпуск с боссом

7. Антон

Наконец-то мы в салоне. После унизительной регистрации, во время которой Иришка с восторгом рассматривала каждый транспарант, а Белова избегала моего взгляда, мы прорвались к нашим местам в бизнес-классе. Мой последний оплот надежды. Здесь, вдали от посторонних глаз, ещё можно было попытаться выжать из ситуации хоть каплю планируемой интимности.

Я оценил расположение кресел. Идеально. Я мысленно уже видел, как занимаю место у окна, Настя садится рядом, а у прохода посадит своё чадо. Я мог бы касаться её руки, когда будем выбирать напитки, наш разговор будет тихим, личным...

И тут мои планы в очередной раз натолкнулись на суровую реальность в лице ребёнка.

Иришка, уставившись на иллюминатор, замерла как заворожённая.

– Ух ты! – это было всё, что она смогла выдохнуть. – Мама, а можно я сяду у окошечка?

Настя посмотрела на меня с надеждой, а у меня снова зубы заскрипели. Что эта мелкая о себе возомнила? Это моё место!

И вообще, я заплатил за билеты. Я ещё не выяснил, как так Насте удалось купить билет для дочки, но я жопой чуял, что он был куплен тоже за мой счёт. Кто бабки платит, тот места и выбирает!

– Конечно, Ирочка, – натянув на лицо фальшивую улыбку, процедил я сквозь зубы. – Ты сможешь увидеть, как земля уплывает вниз, а облака будут совсем рядом.

Её глаза округлились до размера блюдец.

– Правда?! Мама, можно?

Настя посмотрела на меня с немым удивлением, в котором читалась тень благодарности. Чертовски приятное чувство, должен я признать.

– Конечно, – улыбнулась она дочери. – Поблагодари Антона Павловича.

– Спасибо, дядя босс! – прощебетала она и вскарабкалась на заветное место, прилипнув носом к стеклу.

Ребёнок прикован к окну. Настя всё равно будет сидеть рядом со мной. Ничего страшного.

– Спасибо, Антон Павлович, это очень мило с вашей стороны, – тихо сказала Настя, и я почувствовал себя благородным рыцарем.

Я грузно опустился в своё кресло, сдерживая вздох разочарования. Настя так близко и так далеко. Я мог протянуть руку и коснуться её плеча, но между нами теперь был её материнский инстинкт, весь сосредоточенный на девочке у окна.

– Мама, мама, смотри! Мы поехали! – возбуждённо закричала Иришка, когда самолёт начал движение.

– Тихо, солнышко, мы ещё только по взлётке едем, – ласково ответила Настя, а меня как будто тут и не было.

Я сидел и смотрел в спинку кресла перед собой. Мой идеальный полёт, в котором она должна была уснуть на моём плече, превратился в шумный, полный восторженных визгов аттракцион. Я чувствовал себя не охотником, а смотрителем в детском зоопарке.

– Дядя босс, а вы летали на таком большом самолёте? – неожиданно раздался вопрос справа.

Я нехотя повернулся. Иришка смотрела на меня поверх подлокотника. Её лицо выражало неподдельный интерес.

– Летал, – буркнул я, стараясь сохранить суровость.

– А страшно?

– Нет.

– А я немножко боюсь, – призналась она шёпотом.

Мне стало жалко девочку. Она не виновата, что бесит меня. Она же не нарочно?

Я откашлялся.

– Нечего бояться, милая, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче. – Самолёт – самая безопасная штука на свете. Пилоты там... очень серьёзные дяди. Они все умеют.

Я чувствовал себя полным идиотом, произнося эту чушь. Но Иришка слушала, раскрыв рот, и её страх, казалось, поутих.

– Правда?

– Правда.

Она удовлетворённо кивнула и снова уткнулась в иллюминатор. Настя бросила на меня быстрый, почти неуловимый взгляд, в котором мелькнуло что-то похожее на тепло. Один лишь миг. Но он был... снова приятен.

Когда самолёт набрал высоту, и Иришка наконец уснула, разметавшись по своему креслу, в салоне воцарилась тишина. Настя, утомлённая утренними переживаниями, тоже задремала, откинув голову на подголовник. Её рука лежала на подлокотнике, всего в паре сантиметров от моей.

Я сидел и смотрел на них. На спящую женщину, чьё присутствие сводило меня с ума, и на ребёнка, который раздражал одним лишь своим присутствием.

Какой-то непонятный, тёплый комок сжался у меня в груди, когда я увидел, что Иришка во сне улыбается. Я снял свой плед и, стараясь не шуметь, накрыл им её. Потом посмотрел на Настю. И, чёрт возьми, накрыл и её.

Так я и сидел, охраняя сон двух этих существ, которые ворвались в мою жизнь и за несколько часов перевернули её с ног на голову. И самое странное, что я уже не был так зол. Просто был сбит с толку. Ошарашен.

Всё шло относительно терпимо. Ребёнок у окна наконец притих, Настя дремала. Я уже начал подумывать, что, возможно, не всё потеряно, и можно будет как-то реабилитироваться за ужином. Я даже позволил себе расслабиться и закрыть глаза, пытаясь представить себе альтернативные сценарии развития вечера, где я героически спасаю Настю от одиночества в баре отеля.

И тут мой хрупкий мирок рухнул в очередной раз. Тихий, жалобный всхлип раздался справа.

– Мама... Мне страшно...

Я приоткрыл один глаз. Иришка смотрела на Настю испуганными, полными слёз глазами. Самолёт попал в полосу слабой турбулентности, и его лёгкая тряска, которую я даже не заметил, для неё оказалась ужасающей качкой.

– Всё хорошо, солнышко, это просто небольшая тряска, – зашептала Настя, тут же полностью проснувшись.

– Я хочу к тебе! – захныкала девочка.

Прежде чем я успел сообразить, что происходит, Настя уже расстегнула её ремень безопасности.

– Антон Павлович, вы не против, если я её пересажу? – она посмотрела на меня умоляющим взглядом, пока её дочь уже перебиралась через подлокотник.

Что я мог ответить? Нет, пусть сидит на своём месте, боится и плачет? С этим взглядом я ничего поделать не мог.

– Конечно, – пробормотал я, чувствуя, как мои планы окончательно превращаются в фарс.

Мгновение спустя между нами оказался этот маленький, дрожащий комок нервов. Она уткнулась лицом в бок матери, а Настя обняла её, что-то тихо напевая на ухо.