Отпуск с боссом

8. Анион

В туалете самолёта я устроил импровизированную химчистку. Потратил полтора рулона бумажных полотенец, полбутылки жидкого мыла и все запасы своего душевного спокойствия, пытаясь оттереть с одежды следы катастрофы.

Результат был плачевным. Брюки и пиджак приобрели вид помойной ветоши, отчаянно пытающейся выглядеть прилично. Влажные, мятые, с разводами и, самое главное, все ещё источающие тот самый сладковато-кислый, пронзительный аромат детской рвоты.

Я дышал ртом, но казалось, что эта вонь проникала прямо через поры кожи, въедаясь в самое нутро. Каждый раз, когда я ловил этот запах, перед глазами вставала та самая ужасная секунда: маленькое, позеленевшее личико и фонтан…

О, боже!

Выйти из туалета было подобно подвигу. Я прошёл до своего кресла, стараясь не смотреть ни на кого, особенно на Настю. Я чувствовал на себе её полный сочувствия и ужаса взгляд. Я сел, откинулся на спинку и закрыл глаза, изображая сон. На самом деле я просто не мог вынести реальности. Весь оставшийся путь я провёл в состоянии отстранённости, пытаясь силой мысли отделить своё «я» от того вонючего тела, что сидело в кресле.

Когда самолёт, наконец, приземлился в Минеральных Водах, и мы пошли за багажом, я чувствовал себя прокажённым. Люди инстинктивно отодвигались, улавливая шлейф моей беды. Я видел, как Настя пыталась заслонить меня от дочери, как будто я был заразен. Иришка, благо, пришла в себя и теперь смотрела на меня с робким любопытством, как на раненого зверя.

Потом я разозлился. Пошли к чёрту эти зеваки! Да плевать на всех. Я Антон Романов, и мне нет дела до чьих-то взглядов и обсуждений. Ни разу не видели, как детей тошнит?

И не такие метели в харю летели!

Так что тьфу на них на всех. Главное, что малышку больше не тошнило. Переволновалась чутка, с кем не бывает?

Как только мой дорогой кожаный чемодан съехал с ленты, я схватил его с таким чувством, будто это спасательный круг.

– Подождите меня здесь, – бросил я Насте и почти бегом направился к мужскому туалету.

Забравшись в самую дальнюю кабинку, я щёлкнул замками чемодана. Внутри лежала аккуратная стопка моих вещей. Уже спокойно я содрал с себя обблёванный костюм и швырнул его в мусорное ведро без сожаления. Его нужно было принести в жертву, ибо никакая химчистка не реанимирует этот труп.

Быстро натянул простые тёмные джинсы, мягкий кашемировый свитер. Привычная ткань на коже была бальзамом на мои раненые нервы. Я глубоко вдохнул. Чистый воздух. Никаких посторонних запахов. Я снова был человеком.

Выйдя из туалета, я направился к Насте и Иришке. Они ждали меня у выхода с моим пальто и своим чемоданчиком.

– Всё в порядке, Антон Павлович? – тихо спросила Настя.

Я посмотрел на неё, потом на Иришку, которая виновато потупилась.

– Теперь в порядке, – ответил я. – Мой костюм умер мучительной смертью, но я выжил. Давайте забудем об этом досадном недоразумении?

Дорога от аэропорта до отеля в Домбае прошла в тумане. Я всё ещё приходил в себя после утилизации костюма и того сокрушительного удара по моему самолюбию. Я молча смотрел в окно на нависающие горные пики, думая теперь о том, как нам быть с номером в отеле.

Делить жилплощадь с этим монстриком в розовом пуховике я не собирался. Роскошный люкс мне теперь на фиг был не нужен, поэтому я решил сделать ещё один благородный жест и отдать его Насте с дочкой.

Они просто с ума сойдут от такой красоты, и Белова поставит жирный плюсик напротив моей кандидатуры.

А я себе другой номер сниму, и вся недолга.

Сначала я решил помочь заселиться Насте с ребёнком, а потом уже заняться поисками номера для себя. У стойки администратора я забрал ключ-карту и повёл своих подопечных к лифту.

Номер был шикарен. Высоченные потолки, панорамное окно во всю стену, за которым высились заснеженные великаны. В углу гостиной располагался настоящий камин, на полу лежал пушистый белый ковёр.

В спальню я не стал проходить, но я и так знал, что там стояла огромная кровать. Одна. Широкая, царственная, застеленная шелковистым бордовым покрывалом. Романтическая обстановка, о которой я мечтал.

Иришка, забыв все свои недавние страдания, с визгом бросилась исследовать территорию.

– Ух ты! Мама, смотри! Это как в замке! – Она прыгнула на диван и начала подпрыгивать, как мячик.

Настя стояла посреди номера, прижав руки к груди. Её глаза блуждали от камина к окну, потом к Иришке. Взгляд наполнен неподдельным восхищением.

– Антон Павлович... это... великолепно, – прошептала она. – Это просто какая-то сказка!

И тут прозвучал вопрос, который добил меня окончательно. Иришка, прекратив прыгать, уселась на край дивана, свесила ножки и, глядя на меня своими синими, чистыми глазами, спросила:

– Дядя босс, а где же ты будешь жить?

Она уже перешла на ты, в отличие от Насти. Ничего удивительного. Глупо выкать человеку, которого ты обблевала. Этот инцидент нас как будто бы сблизил.

Тишина повисла густая, как горный туман.

Я смотрел на этого ребёнка, который за один день успел ушатать мой костюм, мой план и теперь тыкал пальцем в ахиллесову пяту всей моей авантюры.

«Где же ты будешь жить?» Отличный вопрос, малышка. Отличный...

Все мои коварные замыслы, все мои фантазии о том, как я буду покорять её мать в этом самом номере, испарились, оставив после себя лишь абсурдность моего положения. Я стоял в роскошном люксе, оплаченном мной же, с видом на горы, и при этом был бездомным.

Я тяжело вздохнул, смиряясь с судьбой. Охота отменялась. Поле боя занято противником в розовом пуховике.

– У меня другой номер, – соврал я. – А вы с мамой располагайтесь здесь.

– А ты ещё придёшь? – поинтересовалась девочка.

– Увидимся за обедом.

Я подмигнул Ире и вышел из номера, оставив их в моём «замке».

Спускаясь вниз по мраморной лестнице, я уже строил в голове новый, пусть и не такой блистательный, план. Стандартный номер. Скромный, без камина и панорамных видов. Но зато мой. Моя крепость. Моё убежище, где я смогу прийти в себя, выпить виски и в одиночестве посмаковать горечь поражения. Возможно, даже заказать ужин в номер и не думать ни о каких розовых пуховиках.