Отпуск с обстоятельствами

Глава 3. Скотч и перемирие

Вернувшись в каюту пятнадцать минут спустя, я всеми силами старалась изобразить максимальное достоинство и даже попыталась изящно взмахнуть волосами, но лишь запуталась в лямке собственной сумочки. Макс, уже успевший переодеться в футболку и шорты, удобно расположился на кровати, лениво пролистывая что-то в телефоне и посмеиваясь себе под нос.

— Ну что, как тусовка с пенсионерами? Освоила новые танцевальные движения? — с нескрываемым удовольствием поинтересовался он, бросив на меня взгляд полный ехидства.

— Очень смешно, — фыркнула я и демонстративно отвернулась, открывая чемодан и выуживая оттуда любимый блокнот и ручку. Эти вещи всегда меня спасали в кризисных ситуациях, хотя обычно кризисы сводились к паническим звонкам начальства и отчетам, внезапно исчезающим из компьютера.

Макс с любопытством наблюдал за моими действиями:

— Что это ты задумала?

— Нам срочно нужно разработать правила совместного проживания, — серьезно заявила я, усаживаясь на край кровати и торжественно открывая блокнот на чистой странице.

— Серьезно? Правила? — Макс театрально закатил глаза, упав на спину и глядя в потолок, как страдалец. — Может, сразу устав и конституцию напишем?

— Отличная идея, — ответила я, тщательно выводя цифру «1» и решительно подчеркивая ее два раза. — Первый пункт: кровать делим ровно пополам. Никаких нарушений границы.

— И как ты собираешься контролировать эту границу? — заинтересованно приподнял бровь Макс. — Электрическим забором, сторожевым псом или просто расставишь ловушки?

— Сейчас узнаешь, — заявила я и, отложив блокнот, полезла обратно в чемодан. Через минуту, выкопав из недр багажа рулон ярко-желтого строительного скотча, я торжествующе взмахнула им в воздухе, как знаменем победы.

Макс едва сдержал смех:

— Ты всегда берешь с собой в отпуск рулон строительного скотча? Ты шпион или просто очень странная женщина?

— Лучше помолчи, пока я добрая, — пробормотала я, уже начиная аккуратно клеить ровную линию посреди кровати. Скотч лег идеально прямо, и через минуту наша постель стала похожа на территорию, поделенную двумя воюющими странами.

— Гениально, — похвалил Макс, оценивая результат. — А если ночью случайно переступлю?

— Будешь выброшен за борт вместе с матрасом, — невозмутимо пообещала я, садясь обратно на кровать и снова хватая блокнот.

— Какая ты жестокая женщина, Алиса, — покачал головой он, притворно грустно вздохнув. — Ладно, что там дальше?

— Второй пункт, — объявила я, тщательно выводя цифру. — Ванная комната утром — моя территория. Мне нужно больше времени.

— Эй, это нечестно! — возмутился Макс, усаживаясь на кровати и делая вид, будто я объявила новую мировую войну. — Это чистая дискриминация по гендерному признаку!

Я выразительно указала на открытый чемодан, в котором царил художественный беспорядок из платьев, кремов и косметичек:

— У тебя один несчастный купальник и футболка, а у меня целый арсенал для выживания. Думаю, приоритет очевиден.

Макс заглянул в мой чемодан и с ужасом отшатнулся:

— О господи, ты переехала сюда навсегда? Там есть запасная яхта?

— Очень смешно, — процедила я и с достоинством написала третий пункт: — Вещи друг друга без разрешения не трогаем.

— Да уж, это главное правило для выживания, — усмехнулся Макс, бросив взгляд на мою косметичку. — Не хотелось бы случайно намазать лицо твоим антивозрастным кремом и проснуться младенцем.

— Мне двадцать один год! — возмутилась я, чувствуя, как вспыхнули щеки.

— Да? — Макс с притворным удивлением прищурился. — А выглядишь слегка… утомленной офисной жизнью. Но я молчу, молчу!

Я яростно захлопнула блокнот, давая понять, что дипломатические переговоры окончены.

— Все, я спать.

— Уже? Только веселье началось, — вздохнул Макс, но, увидев мой предупреждающий взгляд, примирительно поднял руки. — Ладно-ладно. Можно я хотя бы приму душ?

— Ты же там только недавно был!

— Нет, я был за бортом, — усмехнулся он. — А потом ты буквально вынудила меня одеться.

— Конечно, — неохотно разрешила я и полезла за пижамой.

Когда он исчез за дверью ванной, я переоделась в свою любимую хлопковую пижаму в полосочку. Она, конечно, была далека от идеала для соблазнения мужчин, зато подходила для того, чтобы наглядно показать Максу: я здесь не для флирта, а для строгого соблюдения границ.

Едва я уютно устроилась на своей стороне кровати, как Макс вышел из ванной и, заметив мое одеяние, застыл на месте с открытым ртом:

— Алиса, что это на тебе?

— Пижама, — отрезала я, натягивая одеяло до самого подбородка.

Макс попытался сдержать смех, но проиграл битву с собой:

— Боже мой, выглядит так, будто ты ограбила бабушкин шкаф. Где твоя шапочка с помпоном?

— Очень остроумно, — пробурчала я, чувствуя, как румянец снова возвращается к моим щекам.

Макс, не унимаясь, достал из сумки свою футболку и бросил ее мне:

— Держи. Поверь, даже в моей футболке ты будешь выглядеть намного привлекательнее.

Я демонстративно отбросила футболку обратно, как нечто опасное и заразное:

— Нет уж, обойдусь без твоей благотворительности.

— Ну как хочешь, — пожал он плечами и, выключив свет, аккуратно лег на свою половину кровати, соблюдая границу с педантичностью часового на карауле.

Я закрыла глаза, пытаясь расслабиться и убедить себя, что пережить эту ночь будет проще, чем кажется.

Но через несколько часов я внезапно проснулась от ощущения теплого дыхания на своем лице. Открыв глаза, я в ужасе обнаружила, что Макс мирно и совершенно беззаботно сопит на моей стороне кровати, полностью нарушив все условия мирного договора.

Сердце забилось в бешеном темпе, ярость захлестнула меня с новой силой. Я приподняла руку, желая вытолкнуть нарушителя обратно за желтую границу.

— Никаких поблажек, приятель, — прошептала я, собираясь силами для решительного действия. — Пусть только попробует пожаловаться на нарушение сна!