Отпусти меня

Часть 1.

Обновленная версия книгии дополненная главами, кому интересно заходите сразу на последние.

18+

Кто думает, что погасит свои желания, удовлетворив их, тот похож на безумца, который стремится погасить пожар соломой.

Этим ясным солнечным утром я неспешно шла по улице, вдыхая аромат цветущих лип и чувствуя, как тёплые лучи солнца ласкают лицо. Настроение было прекрасным — все экзамены сданы, впереди целое лето свободы! Счастливая улыбка не сходила с моих уст, хотелось петь и плясать. И тут мне в голову пришла идея: а не позвонить ли Ленке? Неплохо бы отметить успешное завершение учебного года в каком?нибудь уютном кафе.

Остановившись в тени ближайшего дома, я сняла с плеча сумку и самозабвенно в неё зарылась. Среди моих вещей всегда царил бедлам — вот и сейчас найти мобильник в забитой тетрадями, учебниками и разными мелочами сумке оказалось проблематично. Пришлось практически залезть в недра сумки, перебирая пальцами скомканные листы конспектов и шуршащие обёртки от конфет. Прядь длинных светлых волос выбилась из растрёпанной косы и упала мне на лицо. Нетерпеливым движением я заправила её за ухо, издав победный клич: мобильник пойман! В руках появилась старенькая кнопочная Nokia. У всех моих подруг уже давно были смартфоны, но не у меня — зато эта надёжная малышка никогда не подводила.

Набрав знакомый номер, я радостно сказала:

— Ленка, привет, я сдала экзамены!

— Вау, молодец! Сегодня пойдём в клуб, отметим твоё совершеннолетие и сдачу экзаменов. Без возражений, дорогая! — голос подруги звенел от восторга.
— Лена, ну ты же знаешь: не люблю я такие мероприятия; давай просто посидим в кафе? — с надеждой произнесла я.
— Ну уж нет, Юлька, сегодня твой день. Нужно отметить как следует. Сегодня в девять буду у тебя. До вечера, дорогая.
— Хорошо, — с неохотой произнесла я.

Так и придётся идти с ней в клуб. Я не любила такие мероприятия, потому что Ленка любила меня спаивать, а потом меня тянуло на приключения. Боже, если вспомнить последний раз в прошлом году — это было ужасно. Пробуждение было такое, будто по мне проехал бульдозер, а всё потому, что мы прыгали в фонтан на главной площади и орали как ненормальные.

Ну ладно, не будем об этом: надо бежать домой, пока мама чего не натворила там. Она страдает временной потерей памяти и иногда забывает выключить чайник или плиту. Хорошо, что её не признали невменяемой, иначе мне пришлось бы жить в детском доме, а её отправили бы в психушку. Отец бросил нас, когда мне было пять лет. Он ежемесячно высылал нам с мамой денег — так и выживали. Сумма, конечно, небольшая, но на продукты хватало.

Погружённая в свои мысли, я не заметила, как подошла к дороге и ступила ногой на «зебру». Послышался резкий визг тормозов. Я застыла как вкопанная, сердце подскочило к горлу, ладони мгновенно вспотели. Из машины раздался голос с нотками бархата, но с явным раздражением:
— Эй, красотка, на дорогу не учили смотреть?

Я подняла глаза и увидела, что чуть не пошла на красный свет. По коже побежали мурашки. Медленно повернула голову и наткнулась на зелёные глаза — точнее, глаза цвета моря, глубокие и завораживающие. Так и застыла, любуясь красавчиком за рулём. Пухлые губы так и манили, прямой нос чуть поморщился, он махнул рукой:
— Чё уставилась? Пошла с дороги, дура.

Я тряхнула головой, словно сбрасывая наваждение, и перебежала дорогу. Сердце нервно колотилось: «Глаза, похожие на глубокое море… Бывает же такое!»

С этими мыслями дошла до дома. Стала подниматься по лестнице потихоньку, чтобы не услышала соседка — она вечно зовёт меня сделать укол. Шаг, два… Блин, открывается дверь за спиной, доносится скрипучий голос:
— Здравствуй, Юленька. Со школы идёшь?
— Привет, тёть Нюр. Со школы.
— Зайди ко мне, золотце, сделай укольчик: больно хорошо ты делаешь.
— Сейчас, только домой зайду, вещи занесу.
— Жду тебя, золотце.

Как меня бесит это её «золотце»! Ничего нового придумать, что ли, не может? Зачем я вообще согласилась ей тогда сделать укол? Всё бы ничего — мне не жалко походить к старой соседке. Но вот её внук, который приходил раз в неделю к бабушке попросить денег… Он-то и был той проблемой, которая меня больше всего раздражала. Каждый раз смотрел своими выпученными глазами, словно раздевает. Бр-р, мерзкий тип.

Открыв дверь домой, я наткнулась на такую картину: мама сидела на полу в прихожей в куче старых газет и что-то усердно искала, шепча себе под нос.
— Мама, ты что тут делаешь?
— Не мешай, дочка, ищу газету: позабыла, куда её дела. Ты, случайно не помнишь, куда я её положила? — посмотрела на меня такими горящими глазами, что аж захотелось плакать.
— Мама, пошли в комнату. Ты приляжешь, выпьешь лекарство, а я поищу тебе твою газету. Хорошо?
Мама посмотрела на меня всё теми же глазами и улыбнулась:
— Хорошо, дочка.

Отвела маму в её комнату, уложила в постель, дала успокоительное. Поцеловав в лоб, сказала:
— Подремли, мамочка, я пойду поищу твою газету.
Мама вяло улыбнулась, закрыла глаза, отвернулась к стене.

Я вышла из комнаты, прошла в прихожую и стала собирать старые газеты. Подняла глаза на старое зеркало, взглянула на своё отражение. Тот красавчик на дороге назвал меня красоткой? Интересно, что же во мне может быть красивого: худенькое лицо, большие — даже слишком — голубые глаза, такие же пухлые губы. Единственным в себе красивым я считала свои волосы: прямые, длиной до поясницы, по обыкновению заплетённые в косу, медово-пшеничного оттенка. Маленького роста и до невозможности худенькая. Хм, может, просто для приличия назвал меня красоткой?..

В школе я никогда не пользовалась популярностью, и мальчики никогда не смотрели на меня. Может быть, всё из?за моего положения. Все одевались стильно и по моде. Я же редко ходила в обновках, так как деньги в основном уходили на продукты и лекарства для мамы. А если всё же покупала какие-то вещи, они были простенькими, носкими и, прежде всего, удобными. Ничего обтягивающего и яркого я не носила. Вот, например, сейчас я стояла в клетчатой рубашке выцветшего серо-чёрного цвета, подвязанной снизу, так как та была мне велика, протёртых джинсах серого оттенка и потрёпанных балетках. М?да, красотка из меня, как балерина — никудышная.