Отпусти меня...если сможешь

Глава 8

Компания, которая сформировалась еще на первом курсе в гимназии, в полном составе расположилась на лужайке возле административного корпуса. Не хватало только Джеймса, но с тех пор, как он стал ухаживать за будущей герцогиней, он редко собирался со своими друзьями.

Инициатором пикника стала маркиза Тилдрен. Ее отец обзавелся новым устройством, которое могло записывать и воспроизводить звук, и, конечно же, он разрешил взять его дочери в гимназию, чтобы похвастаться.

Из чего состояло это новое чудо, никто не знал, но выглядело устройство внушительно, а весило и того больше. На лужайку маркизе помогали его нести два здоровых парня, которые работали в гимназии.

Все тут же с интересом возле него собрались, только Итан, которого вытащила на свежий воздух Кассандра, сидел от компании подальше и изучал чертежи для курсовой работы. Итан вообще любил мастерить. И если его отец по большей части выгодно вкладывал деньги в бизнес, то Итан хотел соорудить что-то свое, новое. В этом плане он восхищался герцогом Кэмберфоджем, у которого получилось развить проект по железной дороге и облегчить многим жизнь.

- Итан Мэйс, вы не хотите почтить дам своим вниманием? – игриво поинтересовалась маркиза Тилдрен. – Или после возможной помолвки с будущей герцогиней, мы стали вам неровней?

- Что ты такое говоришь? – шикнула на нее Кассандра, но та только пожала плечами.

- Леди Тилдрен, не знал, что вам так важно мое внимание, - усмехнулся Итан и вернулся к чертежам.

Девушка фыркнула, но больше беспокоить его не стала, поэтому поставила иглу на пластину, все как и учил папенька, и принялась показывать своим друзьям чудеса техники.

- Я, маркиза Тилдрен, - произнесла она с гордым видом. – Признана самой красивой девушкой империи.

Подруги заохали, а леди Тилдрен звонко рассмеялась и показала, как воспроизвести запись.

«Я, маркиза Тилдрен…признана самой красивой девушкой империи», - искривленным голосом повторило слова устройство.

Все удивленно перешептывались, даже Итан оторвался от чертежей и посмотрел в сторону ребят. Это было действительно…необычно.

- Это так удивительно, - мечтательно вздохнула одна из девушек. – Только представьте, если мы сможем передавать свой голос на расстоянии? И больше не будет страха, что маменька или папенька найдут любовное письмо. Мы все это сможем сказать голосом.

- Любовное письмо? Это единственное, что тебя волнует? – поморщилась леди Тилдрен. – Как хорошо, что такими разработками занимаются не такие…окрыленные любовью люди. Кто еще хочет попробовать записать свой голос? Кассандра, может быть ты? Скажи, что Дейллин наглая разлучница и врунишка, а потом мы включим ей эту запись. Вот смешно то будет…

- Прекратите, - Итан даже поднялся с места, настолько его разозлило новое развлечение. – Это уже не смешно.

- А почему это так беспокоит вас, Итан Мэйс? – сузила глаза леди Тилдрен.

Однако, Итан даже над ответом подумать не успел. Появились проблемы посерьезнее.

- Вы только посмотрите, что написали в газете, - удивленно охнула леди Карэлайн, которая сидела тоже в отдалении и больше наблюдала, чем принимала участие в общем веселье. – «Разоблачение Дейллин Кэмберфодж. Почему картины будущей герцогини пользуются популярностью? И сколько заплатил герцог Кэмберфодж, чтобы его дочь заметили?»

Дэйллин Кэмберфодж

- Думаю, не стоит все принимать близко к сердцу, - попытался натянуть на себя улыбку магистр Бэне. Получалось это у него плохо, как и у Дэйллин плохо получалось поверить в услышанное. – Тот, кто написал эту статью – не разбирается в живописи.

- Автор известен? – поникшим голосом поинтересовалась девушка, стараясь игнорировать возмущенные взгляды одногруппников.

Все они так же принимали участие в общих конкурсах, и, по большей части проигрывали Дэйллин. Будущая герцогиня даже представить себе не могла, что сейчас творится в их голове. Неверие, возмущение, обида. Все потому, что у Майкла Кэмберфоджа были деньги. Много денег. И много связей. Поэтому написанное выглядело как правда. И даже Дэйллин в нее поверила, с трудом удержав себя, чтобы не побежать и не написать гневное письмо отцу.

Неужели он действительно мог с ней так поступить? Увидел увлечение дочери и решил подарить ей надежду на то, что она тоже способна на что-то большее, чем просто быть дочерью влиятельного человека.

- Неизвестен, - хмыкнул магистр Бэне, и вернулся к статье. – Но пишет он глупости. Будто ты не умеешь играть со светом, и твои работы настоящая мазня. Однако я бы так не сказал. Более того, многие восхищаются твоими работами, они выглядят реалистичными.

Многие, да не все. Автор статьи, к примеру, видит в Дэйллин обычную бездарность, которой просто повезло родиться в определенной семье.

Преподаватель увидел растерянность девушки и решил больше не нагнетать.

- Так, все возвращаемся к своим картинам, - скомандовал он, и ученики нехотя разошлись по своим рабочим местам, продолжая бросать недоуменные взгляды на Дэйллин.

В этих взглядах было не только недовольство, еще будущая герцогиня улавливала в них зависть, неверие и…жалость. И от этого становилось тошно.

- Ты же в это не веришь? – шепотом поинтересовалась Дэйллин у человека, которого считала самым родным в этой Академии.

- Конечно же… нет, - фыркнул Джеймс с заминкой, отводя в сторону взгляд, и продолжил рисовать свою картину, а у Дэйллин от такого ответа неприятно кольнуло в сердце.

К краскам она больше не притронулась, так как внутреннее волшебство, которое управляло ее рукой, куда-то пропало. У девушки больше не было желания рисовать, творить, создавать что-то новое. Статью она тоже не прочитала, ей хватило и того, как зачитал ее вслух магистр Бэне.

Преподаватель, кстати, пытался повлиять на Дэйллин и вернуть ее в творчество, но у девушки не было никакого желания.

Так прошла целая неделя. Дэйллин замкнулась в себе, она не обращала внимания на шепотки за спиной и на контакт с Джймсом шла неохотно. Впервые за долгое время она хотела побыть одной, до того момента, пока не вернется домой и не поговорит с отцом, чтобы успокоить свою душу.