Отпустить мечту

14

В дороге ничто не отрывало Даниэль от созерцания пейзажа за окном. Мерная езда, идиллические картины и отсутствие соседа привели мысли Даниэль в равновесие. Погода тоже поспособствовала: голубое небо, яркое солнце, зелёная, ещё не везде высохшая трава, хмель на шпалерах, яблоки на молоденьких яблонях, рядами простиравшихся вдоль дороги – всё это успокаивало и придавало грусть размышлениям Даниэль. Она была зла на Алексея: из-за него её теперь осаждают всякие досужие любопытствующие, из-за него от них ей поступают столь мерзкие предложения. Нет, она не хочет принимать участия в этом фарсе. А Алексей пусть сам выпутывается. Незачем ей его жалеть.

Успокоившись таким образом, Даниэль всецело отдалась обещавшему хорошее дню.

А день оказался насыщенным: ранний подъём, стычка с любопытствующими и долгий переезд в замок Глубока над Влтавой. Окрестности показались Даниэль просто сказочными: дорога пролегала через лес над огромной долиной, где внизу стояли домики с одинаковыми красными черепичными крышами. Из леса они поднялись к горе, которая вздымалась перед паркингом автобусов. Проезжая мимо слоистой горы, под которой притулились кэмпигни и магазинчики сувениров и местной еды, автобус выехал к паркингу. Дальше дорога пролегала почти вертикально вверх. Взбираясь на гору, Даниэль пожалела, что здесь нет Алексея: уже на полпути у неё заныли колени и она запыхалась. Следовавшие за ней старушки, Наталья Филипповна и Анна Владимировна, медленно и постоянно останавливаясь, плелись за ней. Передохнув и дождавшись их, она снова пошла наверх, тяжело дыша.

Дорога вывела к призамковому саду – неприхотливой маленький цветник с уходяшей куда-то вдаль аллеей. Беседка, полускрытая листвой деревьев, окружавших сад, остекленный садик под каменной стеной и две скульптуры перед ним – всё это предваряло высокое готическое здание с каменными арками и зубцами стен.

Внутри ничто не отрывало Даниэль от созерцания красоты интерьера: замок Карлштейн выглядел весьма примитивно, по сравнению с красотой этого замка. Хотя, портреты дам по-прежнему выглядели ужасающе. Видимо, Задорнов был прав: в Средневековье истерия сжигания ведьм настолько изничтожила женскую красоту Европы, что остались только такие вот дамы, которые глядели с портретов, смеша потомков своими физиономиями.

Роскошная обстановка апартаментов, резные шкафчики, изящно изогнутые стулья, безделушки, стоявшие на столиках и висящие на стенах и шпалерах – всё это приводило Даниэль в восторг. Она бы хотела остаться в замке подольше, чтобы насладиться атмосферой, стенами, вещами этого места, чтобы прочувствовать эпоху и окунуться в то время, которое Даниэль так любила, но в то же время ненавидела за отношение к женщине.

Библиотека вызвала у неё в шок: от пола до потолка огромная зала была забита шкафами с книгами. Около одной длинной стены стояли столы и кресла, но они уже не привлекали Даниэль. Она рассматривала книги. Пюпитры перед шкафами держали на себе огромные тома in-folio, как предположила Даниэль. Как жаль, бесконечно жаль, что она не может подойти и прикоснуться к этим старым страницам, погладить деревянную, обитую кожей обложку, вдохнуть запах старинных чернил и кожи, на которой они были написаны, порадовать глаза вензелями рукописных букв. Даниэль чуть не плакала, когда гид весьма шустро проводила их группу через эту комнату. Она шла медленно, наслаждаясь тем, что могла увидеть, и подолгу останавливалась у пюпитров, пытаясь разглядеть написанное на страницах.

Остальные комнаты не произвели на неё столь ошеломляющего впечатления. Хотя тоже заинтересовали её тем, что были оформлены в соответствии со стариной. Перед её глазами стояла библиотека. Если бы она могла, её бы никто не вытащил оттуда даже за месяц.

После осмотра замка спуск вниз был просто приятной прогулкой. Спускаясь через влажный и прохладный лес к палящему солнцу, Даниэль почти бежала, спугнув по дороге пару кошек. Она была взбудоражена увиденным и удовлетворена экскурсией, хотя и не вполне. На её губах даже появилась лёгкая улыбка, поскольку за всё время ей никто не навязывался и никто её не доставал. Слегка утомлённая, она вошла в автобус и направилась к своему месту.

Двухчасовой переезд, и их автобус въезжал в Карловы Вары. На этот раз они подъехали с другой стороны, что дало разочарованной Даниэль возможность увидеть современную часть города. Однако, проехав немного, они снова оказались на сказочных улицах, где гид разрешила ненадолго группе самой осмотреть достопримечательности. Здесь Даниэль была предоставлена сама себе, бродя после обзорной экскурсии по улицам города. Наконец на неё сошёл покой и умиротворение. Кружевные беседки над источниками мерзкой на вкус горячей воды радовали глаз, хотя и не нравились Даниэль – это не её стиль. Сам город был весьма невелик, а центральная улица пролегала рядом с рекой, около которой стояли дома с резными барельефами и витыми наличниками на окнах. В целом город не вызвал у Даниэль никаких эмоций: после замка Глубока над Влтавой сегодня её ничто не могло поразить больше.

Вечером, вернувшись в гостиницу, она с облегчением заметила отсутствие Алексея и его вещей. Она со спокойным сердцем ушла в душ и плескалась там, не замечая времени. Потом она вышла, вытираясь на ходу полотенцем, щёлкнула пультом от телевизора, найдя центральный российский канал и, забравшись под одеяло, взяла книгу.

Однако через полчаса она с удивлением поняла, что скучает по обществу Алексея, его голосу, его рукам, глазам, по его присутствию. Тряхнув головой, она углубилась в книгу.

Почитав ещё немного, она отложила томик, выключила свет, телевизор и улеглась спать. Но сон к ней не шёл. Глядя в темноте на пустую кровать, она ругала себя за слабость и глупость, но ничего не могла с собой поделать. Она снова и снова злилась на себя, одолеваемая своими мыслями.