Отпустить мечту

15

Долгий переезд в Дрезден привёл её в скорбное состояние: сырая и холодная погода, серые низкие тучи, долгий переезд по ставшей вдруг унылой дороге и наконец сам Дрезден – серый мрачный город. Экскурсия по нему была насыщенной. Очередной гид – милая женщина в огромных очках – неторопливо водила их по городу, рассказывая о достопримечательностях. Она охотно откликалась на вопросы туристов, забираясь как в далёкую историю, так и в совсем недавние времена. Около церкви Марии она рассказала историю не только самого памятника, но и одну из своих старых экскурсий. Осторожно проведя группу внутрь, она попросила не шуметь. Даниэль и не собиралась, оглушённая увиденным великолепием. Она оглядывала стены с фресками и барельефами, освещённый свечами и позолотой алтарь. Здесь всё было искусно и красиво, утончённо и возвышенно. Православные церкви не производили на неё такого впечатления: несмотря на всю позолоту, которой было покрыто всё, что можно, они выглядели безвкусно, излишне пышно и примитивно. Плоские и с одинаковым выражением (вернее, без него) лица икон, незатейливая резьба, покрытая толстым слоем золота, не вызывали у неё благоговейного преклонения перед красотой. Она была равнодушна. Но этот протестантский храм, оформленный в католическом стиле, её потряс, и она была благодарна гиду за это отступление от экскурсии. Выйдя из полумрака на свет, она оглянулась на великолепное жёлто-белое сооружение с редкими вкраплениями тёмно-серых и чёрных камней и чёрную стену, как сожжённое пятно на здании. Как бы католики ни были лживы и изворотливы, а протестанты – грубы и прямолинейны, но в искусстве они знали толк. И Даниэль, будучи атеисткой, ощущала желание перекреститься, глядя на это величественное великолепие.

Картинная галерея снова вызвала у неё культурный шок. Переходя от картины к картине, впитывая в себя краски и сюжеты, Даниэль была счастлива. Она целиком отдалась созерцанию классики, игнорируя абстракции, авангард и прочую мазню, выдаваемую за искусство от недостатка мастерства, наплодившуюся с конца XIX века как грибы после дождя бездарными художниками. Дом фарфора её не потряс, а вот физико-технический музей заинтересовал старинными картами, огромными глобусами, древними забавными изобретениями. Дворец, в котором всё это располагалось, был великолепен, как и сад, где он находился. Очарованная увиденным, Даниэль совсем забыла о времени.

Когда экскурсия подошла к концу, Даниэль медленно пошла гулять по городу. Выйдя на набережную, она остановилась у скромной лавочки. Расположившись на ней, она разглядывала здания напротив, катера, тихо идущие по реке, и каменные мосты, массивными опорами упиравшиеся в воду. До обеда с группой ещё было время, и Даниэль дала отдых ногам от ходьбы и себе от эмоций. Вдруг ей пришло в голову, что Алексей должен вернуться. Ещё в Вене, как он говорил. А Вена была вчера. Это омрачило её настроение, потому что она по-прежнему не знала, как ей относиться к нему, когда он появится.

Вздохнув, она направилась к автобусу. Дождавшись остальных, их прежний гид Наталья, поглядывая на Даниэль, проводила желавших на обед, который та снова не смогла осилить целиком. С сожалением отставив полупустую тарелку, Даниэль откинулась на спинку стула. Оглядев зал, она заметила тихо переговаривавшихся гида и бизнесмена, которые поглядывали на неё. Подавив раздражение, Даниэль отвела взгляд.

Возвращение в Вену произошло без проблем. Но в номере Даниэль снова была одна – Алексей не появился. Удивляясь себе, она поняла, что беспокоится о нём. Поэтому её сон был тревожным и поверхностным.

Дальнейший переезд в Прагу не доставил того удовольствия, которое Даниэль ожидала. Её тревога за Алексея, которая всё больше бесила её, отравляла всё наслаждение.

Краткая обзорная экскурсия на автобусе по Пражскому граду, где Даниэль уже была, порадовала её, но ненадолго. Ей стало почему-то грустно. Может от того, что она скучала по Алексею, но упорно это отрицала. А может потому, что её это раздражало. Как беспокоило то, что Алексей не появлялся. Но, вполне возможно, что её страшило его появление: она просто не знала, как реагировать. Экскурсия закончилась традиционным обедом, не столь сытным, но разнообразным. Затем, дав час свободного времени на прогулку по Златой улочке, гид собрала группу для отъезда в Варшаву.

На всём пути их вновь сопровождал дождь. На этот раз Даниэль запретила себе грустить. Она достала свою книгу и углубилась в чтение. Гомон в автобусе не отвлекал её, а взгляды гида больше не беспокоили. Она иногда поглядывала в окно, чтобы посмотреть на залитый дождём пейзаж.

Долгий переезд в Варшаву навеял на неё тоску. За окном автобуса моросил летний дождик, что тоже не поднимало ей настроения. При подъезде к городу по её щекам потекли слёзы. Злясь на себя, Даниэль яростно вытирала глаза. Взгляды гида снова начали бесить её, но она, сжав зубы, решила не реагировать на них. Это было трудно. Даниэль уже была на грани. Но она закрыла глаза, глубоко вздохнула и сосредоточилась на стуке капель за окном.

Стрелы косые дождя

Мягко врезались в стекло…

Может быть, всё это зря?

Что было, то было – прошло?

Даниэль резко распахнула глаза. Нет, ещё не всё прошло, пока она не вернётся домой. Алексей ещё встретится на её пути. Он обещал. Да и деньги за пари ещё никому не мешали. Решение принять замысел Алексея снова вернулось к ней. И Алексей вернётся. Она была уверена, вернее, надеялась, словом, она снова запуталась. Но знала, что до приезда домой ещё Алексея увидит.