Отражение

Глава 27

Глава 27

Нанэ стояла у окна нового жилища – просторной комнаты со скудным убранством. Теперь она стала хозяйкой деревянной постели с соломенных тюфяком и шерстяным одеялом, да еще деревянного сундука с тремя шелковыми нарядами. На самом деле ткань была не настоящим шелком, а лишь бесхитростной подделкой, но многие в нижнем гареме не обладали и этим. Единственное, что радовало Нанэ – Урсонури. Рядом с дверью сноровистые рабочие соорудили клетку для гепарда, и теперь он безмятежно вылизывал лапы, поглядывая на хозяйку.

По ночам Нанэ бродила по двору, не зная, что делать дальше? С покровом сумерек дворец затихал, даже бдительная стража дремала на копьях. Двор наполнялся шорохами, скрипом, клекотом ночных птиц и шепотом. Единственное место, где кипела жизнь – казармы. Но Нанэ обходила их стороной.

Несколько дней назад она проскользнула в сад к зверинцу, где ее когда-то держали в клетке. То, что она увидела, оказалось еще ужаснее и противнее, чем оргии стражников.

Длинные черные тени деревьев и построек ложились на стены. Чадящий факел и кадильница, из которой разносились пьянящие наркотические благовония. Двое обнаженных мужчин в одной из опустевших клеток. Один из них – белокурый юноша. Высокий, с выпирающими ключицами, тонкой талией и крепкими сильными руками. Во втором – кривоногом с выпирающим волосатым пузом, Нанэ узнала Кроноха. Она не верила глазам, наблюдая, как распорядитель гладил и целовал юношу, словно женщину.

Нанэ никогда раньше не видела, чтобы мужчина распалялся страстью к себе подобному. Ухваченные слухи и сплетни о Кронохе не внушили ей доверия, но теперь они как искры кололи память.

История его появления при дворе Дария стала притчей, передаваемой наложницами и евнухами из уст в уста. Десять лет назад Кроноха продали в рабство свои же соплеменники. А всё из-за того, что за несколько лет брака он ни разу не прикоснулся к жене. Тот, кто не способен дать семя женщине – бельмо на глазах рода – рассудили волхвы. Так Кронох оказался на невольничьем рынке.

Его продавали и покупали несколько раз, но он нигде не изменял привычке смотреть на мужчин. У кого-то из хозяев он провинился настолько, что беспринципного раба высекли шипованными кнутами до полусмерти и продали во дворец – на корм собакам. Но Кронох, словно крыса, оказался живуч и умен. Всего за год он выжил старого распорядителя и занял его место. Дарий мог спать спокойно, зная, что Кронох не подпустит к его наложницам и женам никого, кто способен «жалить», да и сам не возьмет. Прекратились измены и склоки. Правда, гарем наполнился интригами, но их плел сам распорядитель. Так ему казалось проще управлять толпой неудовлетворенных женщин.

Наложницы боялись распорядителя, но всегда ждали его появления с волнением и радостью – ведь это сулило ночь в объятиях желанного господина. Дарий щедро одаривал тех, кто ублажал его. Шелка, виссон, благовония, золото и драгоценные камни, целебные травы, порошки, делающие лицо белым, а руки – нежными... Список того, что можно было просить у господина, после сладостной ночи не имел границ. Запрещалось просить только одного – свободы.

И теперь, переворачивая в памяти гаремные сплетни, Нанэ рассматривала ночных любовников, не в силах отвернуться. Происходящее завораживало, как уродцы в представлениях кочующих трюкачей, потешавших ее когда-то во дворе Оронта.

Кронох со сверкающими отсветами факелов глазами в бесстыдстве напряженной плоти казался демоном. Он нависал над любовником, как коршун над мышью. Юноша держался за прутья решетки. В обманчивом лунном свете он казался невероятно бледным. Затуманенный взгляд, струйка слюны, текущая изо рта. Нанэ не сразу поняла, что его опоили, как и ее тогда.

Волны дурноты и отвращения подступали к горлу Нанэ. Юноша, служивший в эту ночь распорядителю, казался ей еще более ничтожным и униженным, чем рабыни в казармах. Ноги вросли в землю, слабость разлилась по телу. Еще немного и Нанэ согнулась, повинуясь рвотному спазму.

Звуки спугнули любовников. Юноша вскрикнул, отскочил от распорядителя и забился в угол. Сам же Кронох близоруко щурился, пытаясь рассмотреть случайного соглядатая. Способность двигаться вернулась к Нанэ, и она молнией рванула обратно в гарем. Оставалось молиться, чтобы распорядитель не догадался о том, кто наблюдал за ним этой ночью. Только кому? Духи предков оставили ее, а местных богов Нанэ плохо знала.

На следующий день Кронох выделил Нанэ в услужение желтокожую рабыню - Цэнь. Среди прочих служанок эта невольница отличалась безликостью. Ее редко замечали, еще реже слушали. К тому же, боги наградили Цэнь лукавым нравом - из всего она старалась извлечь пользу. Поговаривали даже, что одно время Кронох проявлял к Цэнь благосклонность – уж очень она походила на мальчика. Худенькая, невысокая, с острыми коленками. Ни груди, ни пышных бедер. На одном из пиршеств, не разобравшись толком, распорядитель овладел ею. Только потом, с приходом утра, сообразил, что промахнулся. Кронох тут же забыл о неудаче в объятиях нового чернокожего евнуха. Однако, с этого дня Цэнь пользовалась особым его покровительством. Она стала ушами и глазами распорядителя. Никто из наложниц не хотел брать ее в служанки.

Нанэ не понравилась эта рабыня, но ее никто не спрашивал. Она всегда бросалась исполнять поручения с наигранной радостью, но на деле никогда не справлялась с делами вовремя. Гораздо чаще Цэнь вообще забывала про поручения, и Нанэ приходилось самой стучаться на кухню, выпрашивая пищи и воды для себя и гепарда.