Отражение

34

С оладьями и молоком расправились очень быстро.

Жаль очень жаль. Хотелось больше.

Надо сходить узнать чего " ее сиятельство" от меня хочет. Попросила детей посидеть тихо. Пошла до хозяйской спальни.

Постучала, получила разрешение войти.

"Ее сиятельство" сидело на кровати и буквально отсвечивало всеми оттенками синего. От иссине-черного до зелено-синего.

Чего говорить, у старого козла тяжелая рука. Знаю не по наслышке.

-Спасибо. Что не выдала. Сказала она. - Ты знаешь у меня с Вильгельмом отношения. Развод мне не дают. Вот и приходиться встречаться тайком. Что ты хочешь за молчание? Она тяжело вздохнула.

Да уж. Каждая женщина хочет счастья. Мне даже как-то стало ее жаль.

Долго не думала. Сразу в лоб:

-Со мной в лагерь попали две девченки Катя и Марина. Можно что бы как-нибудь облегчить им жизнь? И два военнопленных Дима и Саша.

-Ты воевала? Удивилась она.

-Нет, меня направил в лагерь для военнопленных как переводчика, комендант нашего города. Ответила ей.

-А кто был комендантом?

-Полковник СД Абер Штольц.

-Вот как. Брови поползли вверх, на ее синем лице появилось неподдельное удивление. - Я постараюсь узнать о их судьбе. Мы скоро переезжаем в Польшу. Соответственно и ты едешь с нами. А что умеют делать эти люди?

-Марина до войны поваром работала, Катя работала медсестрой. Ганса необходимо показать врачу.

-Что с ним? Тень беспокойства легла на ее лицо.

-Когда вчера в доме стрелять начали. Он испугался, у него случился приступ. Я и вышла за водой ему.

Попыталась как-то связно объяснить свои мысли.

-Я знаю, но сейчас врачей нет, все на фронте. Тем более детских.

Я решила попытать удачу. Ведь Катя говорила в поезде ехал и Михаил Моисеевич. Может жив он.

Я рассказала об этом фрау.

-Он еврей? Врядли жив. Они в первую очередь по прибытию в лагерь подлежат ликвидации. Но я постараюсь узнать, что можно для этих людей сделать. Иди.

Я не надеялась на такую удачу. Может получиться девченок вытянуть? Впервые за много дней на моем лице появилась улыбка.

День мой теперь проходил практически шикарно. Я целые сутки сидела с детьми в комнате. Мы занимались, рисовали. Мой мир сузился до детской комнаты. На улицу выходить не было, ни малейшиго желания.

Через несколько дней в комнату зашла фрау Хельга.

-Пойдем со мной. Приказала она.

Я молча вышла за ней. Она вывела меня на улицу.

-Приведи мне тех, за кого просила. Заключенные сегодня все в бараках. Сказала она. -Только быстро!

Я нутром почувствовала надвигающуюся беду. Благо я отъелась в доме у фрау Хельги, и бегом бросилась к баракам.

Сначала залетела в женский барак. Ничего не изменилось с момента моего ухода. Подлетела к своим нарам.

-Девочки, бегом на выход! Скомандовала я. Катя и Марина выглядели просто ужасно.

-Девочки. Вставайте, пойдем. Поторопила их, не отвечая ни на какие вопросы.

Вышли на улицу.

-Стойте, мне надо еще двоих найти. Бросила им через плечо, убегая к мужским баракам.

Влетела в мужской барак обстановка еще печальнее чем в женском.

-Дима, Саша. Позвала! Наверное глупо. Кричать довольно-таки распрастраненные имена. Но из глубины отлепились две полутени.

-Стася?! Удивленно спросила одна из теней.

-Пошли быстрее! Не объясняя ничего, потащила на улицу.

На улице рассмотрела парней. Я думала девочки выглядели ужасно. Нет! Я ошиблась. Передо мной стояли два скелета, обтянутые желтой кожей. С них просто спадали штаны. Шли они еле-еле перебирая ногами в тяжеленных ботинках.

Мы отошли от бараков на приличное расстояние.

-Стася, объясни! Куда нас ведешь? Попросила Катя.

-Катя, скажи, Михаил Моисеевевич, то же в поезде ехал? Вцепилась в нее клещем.

-Да. Нас всех тогда собрали и посадили по вагонам.

-Блин, как же узнать? Крутилась на месте я.

-Он кем работал? Если он был проффесионалом, то его могли отрядить работать к какому-нибудь фрицу. Сказал Дима.

-Он врач. Ответила Катя.

-Если врач, то можно в лазарете спросить.

-А здесь и лазарет есть? Выдала глупую мысль.

Саша рассмеялся.

-Глупая, туда людей отправляют умирать, а не лечить. Беззлобно пожурил Саша.

-А где этот лазарет? Пошли быстрее, у нас мало времени. Потянула за собой ребят.

Мы дошли до самого конца лагеря. К старому, шаткому, деревянному сараю. Гордо именуемого лазаретом.

-Стой! Не заходи. Я сам спрошу! Прикрикнул Дима.

Видно пожалел он мою психику. Мне даже на ум придти не могло, что там людям не давали даже воды. И прежде чем умереть они мучались так несколько дней.

Стоящими на улице людьми то есть нами, заитересовалась охрана лагеря. К нам подошел толстый немец.

-Почему не в бараках? А ну пошли вон! Крикнул он.

--Мы сейчас уйдем. Мне фрау Хельга приказала найти людей для прислуги в доме. Быстро затараторила я.

Как только он услышал имя жены начальника лагеря, сразу же потерял к нам интерес.

Дима вышел из барака ведя под руку скелет.

Я не узнала нашего доктора, а Катя бросилась ему на шею. Человек стоял и плохо понимал что вокруг него происходит. Скелет, обтянутый желтой кожей со спадающими штанами, подслеповато щурившийся на дневной свет. Михаил Моичеевич был в одной растегнутой робе на голое тело. Очки на резинке он придерживал свободной рукой, а другой держался за Диму.

-Пожайлуста сделайте вид, что еще можете работать. Взмолилась я.

-Зачем? Спросила Марина.

-Что бы остаться работать в доме у начальника лагеря. Прошу вас. Потерпите еще чуть-чуть. Там шансов выжить у нас будет больше. Со слезами уговаривала их.

-Пошли. За всех ответил Саша.

Мы дошли до дома начальника. Я попросила ребят постоять возле двери сама кинулась во внутрь.

Фрау Хельга сидела в гостинной и пила чай.

-Я привела тех за кого просила. Застыла в пороге изваянием.

-Хорошо, пусть зайдут. Я хочу посмотреть на них. Сказала она, поставила чашку на чайный столик и облакотилась на спинку дивана.