Отражение

Глава 46

Лиза почти не выходила из своей спальни — ей было невыносимо присутствие Поля. Каждый его взгляд, каждое слово вызывали в ней трепет отвращения, будто он вторгался в святая святых её души. Она запретила Татьяне служить ей, не вынося её льстивых улыбок и шепотков за спиной, и предпочла молчаливую, но честную служанку по имени Матрёна, единственную, кто не смотрел на неё с жадным любопытством.

Прошло всего два дня с тех пор, как её привезли в усадьбу, но ей казалось — будто прошла целая жизнь. Время тянулось, будто мокрое полотно, намотанное на душу, но Лиза не собиралась сдаваться. В сердце её зрел твёрдый замысел: она намеревалась встретиться со священником и во всём разобраться — в этом нелепом браке, в котором не видела ни любви, ни смысла, лишь цепи, тихо сковывающие её по рукам и ногам.

Сидела она у раскрытого окна, глядя на серебристый туман над садом, когда в дверь раздался стук. Вошла горничная и, с поклоном, велела спуститься — сам князь Корнилов ждёт в гостиной.
Лиза вскинула голову, сердце её дрогнуло. Александр Сергеевич не раз ей помогал, возможно и теперь даст дельный совет.

Она поспешно накинула на плечи лёгкую шаль, поправила волосы и направилась к нему. Здесь, у Левандовских, она была одинока — даже бабушка, приехавшая ненадолго, не могла развеять эту пустоту. А с графом не было ни одного душевного разговора.

— Александр Сергеевич, — с тёплой улыбкой встретила она его в гостиной, — как же я рада вас видеть!

— Как вы поживаете? — спросил он, глядя на неё с тревогой. — Знаю, вас увезли из моего дома… Но я не переставал думать о вас.

С этими словами он нежно поцеловал ей руку.

— Я вам безмерно благодарна, — тихо сказала Лиза, опуская глаза. — За кров, за заботу… За всё, что вы для меня сделали. Вы — единственный, кто обо мне помнил.

— Вы всё же решили остаться с ним? — вздохнул он. — Я был в Ушаковке, искал вас… и узнал, что вы здесь.

— Да, — прошептала она. — Но это не моя воля.

Она уже открыла было рот, чтобы рассказать ему всё — о принуждении, о страхе, о том, как её везли сюда под видом спасения, о лжи, охватившей её жизнь, — но в этот миг дверь гостиной распахнулась. На пороге стоял граф Левандовский.

Лицо его было словно высечено из камня. Взгляд — холодный, пронизывающий, полный недоверия. Он не произнёс ни слова, но одно его появление нарушало покой.
Ему не нравился этот гость. Тем более — в его доме. Тем более — из-за неё.

Как бы он ни относился к Лизе, одно он знал точно — не позволить никому давать повод для пересудов, ведь в последнее время их и так хватало, когда все вокруг только и говорили о событиях минувших дней. Каждое слово, каждое движение становились предметом обсуждения, а он не желал добавлять дров в этот пылающий костёр сплетен.
К тому же он ещё не остыл к ней, и в тишине воспоминаний снова и снова вставал перед глазами их единственный поцелуй в полумраке избы у травницы, дрожащий и тревожный, точно пламя свечи на ветру.

Но гнев на неё, за обман, за ту лёгкость, с которой она оттолкнула его, за молчание и холодность, с которой она обошлась с ним, всё так же жил в нём, глубоко и неумолимо, не позволяя простить и не отпуская.

Он стоял молча, но его молчание было громче любых упрёков.

— Мне кажется, князь, я вас не приглашал, — бросил Павел, входя в гостиную. — Подобное вторжение пахнет неучтивостью.

— И вам доброго утра, граф, — спокойно отозвался Александр, не сводя с него взгляда. — Позвольте огорчить: я пришёл не к вам, а к Елизавете Петровне.

— Смею напомнить, что Елизавета Петровна — моя жена, — холодно парировал граф, делая шаг вперёд. — И я не допущу, чтобы кто-либо вероломно врывался в мой дом и уединялся с ней.

— Вы знаете, что я здесь не по своей воле, — вмешалась Лиза, поднимая голову. В глазах её вспыхнул гнев. — И я поговорю с князем Корниловым. Вы не имеете права мне мешать.

Не дожидаясь ответа, она обвила пальцы вокруг локтя Александра, и они вышли в сад. У дальней беседки, затенённой вьющимся плющом они остановились — вдали от любопытных глаз.

— Вы меня удивляете, — усмехнулся Александр, глядя на неё с восхищением. — Ваша смелость поразительна.

— Я хочу расторгнуть этот брак, — твёрдо сказала она. — Намерена обратиться в церковь. Думаю, правда встанет на мою сторону.

— Я верю, у вас всё получится, — произнёс он тихо. Протянул руку — и она, после мгновенного колебания, положила свои пальцы в его ладонь. Он прикоснулся к ним губами. — Будьте осторожны.

— С чего бы? — спросила она с тихой тревогой.

— Мирослава ненавидит вашу семью. И вас — особенно, — сказал он.

— Как это понимать? Вы с ней встречались? — Она резко выдернула руку, когда он кивнул. — Не знала, что вы так тесно… общаетесь.

— Это началось, когда я искал вас, — пояснил Александр. — Та история вам известна. Я помогал ей… а недавно пытался понять её намерения. И тогда она открыла мне свои планы.

— Вы помогаете преступнице? — вспыхнула Лиза. — Вы знаете, что её обвиняют в краже ассигнаций и драгоценностей?

— Она требует справедливости, — возразил князь. — Она хочет наказания для князя Ушакова. Так же, как и вы.

Лиза посмотрела на него с презрением — глубоким, ледяным, она развернулась и бросилась прочь. По садовой дорожке, запыхавшись, едва не столкнулась с Татьяной, но не остановилась — хотела лишь одного: спрятаться, исчезнуть, чтобы никто не видел её слёз.

В этот миг очарование, которое она когда-то испытывала к Александру, рассеялось, как утренний туман под лучами солнца. Он разочаровал её.

Следующее утро не принесло покоя. Лиза спустилась в столовую, где уже накрывали завтрак — для неё и для графа. Встреча с ним была неизбежна.

Павел сидел за столом, пристально глядя на неё. В его взгляде читалась насмешка, уверенность, власть.

— Вижу, вы нынче встали не с той ноги, — ухмыльнулся он. — И знаете почему? В вашей постели не было мужа.

— Это не смешно, граф, — холодно отозвалась она, подходя к столу.