Отражение

Глава 1

Капли дождя постукивали по крыше, создавая своеобразную симфонию. Кажется, я даже уловила мягкий ритм. Ночная прохлада коснулась моей обнажённой кожи, вызывая табун мурашек. Где-то в небе сверкнула молния, а следом раздался оглушительный раскат грома. Казалось, сама погода велела мне вернуться домой в поисках укрытия.

Но это было последнее, чего я хотела.

Единственное, о чём я мечтала — сбросить с себя все проблемы и взлететь навстречу небу. Это может звучать странно, но по-другому я не могу объяснить то, что чувствую, когда танцую. Когда я надеваю пуанты, мне кажется, будто всё остаётся позади. Я наконец могу выдохнуть и забыть обо всём. Я словно летела, погружаясь в облака и ощущая себя совсем невесомой. Вдоволь насладившись этим мгновением, я мягко опустилась обратно, и ноги легко коснулись влажной поверхности.

Я поклонилась озеру.

Стоп. Озеру?

Его ведь здесь не было минуту назад.

Я встряхнула головой, пытаясь избавиться от странного наваждения. С этим местом было что-то не так. Сделав несколько шагов, я остановилась возле перил. На них застыли красные капли. Прежде чем я успела осознать свои действия, пальцы уже коснулись жидкости. Ладони мгновенно окрасились алым. В следующий миг кровь начала подниматься выше — к запястьям, плечам, шее. Я вскрикнула, не понимая, что происходит. Пыталась стряхнуть её с себя, но чем сильнее сопротивлялась, тем быстрее она поглащала меня.

Что-то привлекло моё внимание. Озеро тоже стало красным. Всё вокруг окрасилось в багровый цвет. Я сделала шаг назад, желая лишь одного — убежать. Скрыться. Но нога соскользнула на чём-то мокром. Мне даже не нужно было смотреть вниз. Я и так знала, что увижу. Где-то рядом раздался крик, полный ужаса. Воздух будто выбило из легких — я не могла дышать. Перед глазами всё поплыло, тело начало падать, но прежде чем я коснулась пола, чьи-то руки резко схватили меня за талию, не давая рухнуть вниз. Мир расплывался всё сильнее. Глаза почти закрылись.

Почти.

Но я всё же успела увидеть, как в этой кроваво-красной сцене вспыхнули серые глаза.

Я проснулась с содроганием и первое время не могла понять, где нахожусь. Остатки кошмара всё ещё проигрывались перед глазами, не желая отпускать. Когда знакомые очертания мебели наконец предстали передо мной, принося успокоение, я тихо выдохнула, ощущая облегчение. Некоторое время назад в одной книге я прочитала такую мысль. Она звучала примерно так:

«Что, если, просыпаясь от одного кошмара, мы неизбежно попадаем в другой? Туда, где всё гораздо мрачнее и откуда уже не получится так легко выбраться, стоит лишь открыть глаза. Что, если нам следовало оставаться там, где безопаснее?»

Почему-то именно сейчас мой мозг решил вспомнить эти строки. Я не стала зацикливаться на них и попыталась просто выдохнуть, надеясь, что они не имеют ко мне никакого отношения. Мой взгляд упал на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Четыре часа утра. Я простонала с негодованием. У меня оставалось ещё два часа сна, но после такого кошмара уснуть снова казалось невозможным.

Я продолжала лежать, смотря в окно. Свет полной луны мягко освещал кровать. Мысли путались, перескакивая с одного на другое. Я думала о завтрашних планах, о том, что нужно позвонить Лее, но каждый раз всё снова возвращалось к этому кошмару. Эти серые глаза снились мне далеко не впервые. Казалось, они преследовали меня уже долгое время. Было в них что-то пугающе манящее, словно ночной океан во время грозы. Они будто вспыхивали с каждым ударом молнии, одновременно безмятежные и дикие. Но ни разу мне так и не удалось увидеть лицо человека, который так прочно поселился в моих снах. Я закрыла глаза, пытаясь мысленно восстановить хотя бы очертания его лица, но ничего не выходило. Всё казалось неправильным и недостаточным для этого манящего незнакомца.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Почему папа проснулся в четыре утра?

— Амели, дочка, ты проснулась? — раздался за дверью папин голос.

— Да, пап, можешь зайти.

Я всё ещё не понимала, что происходит.

Дверь со скрипом приоткрылась, и папа вошёл в комнату. Он уже был одет в костюм и выглядел на удивление бодрым для такого времени.

— У тебя разве сегодня нет занятий? Ты вчера, кажется, раз пять повторила, что опаздывать категорически запрещено.

Он умело спародировал мой тон, ухмыляясь. Это вызвало у меня смех, но он резко оборвался, когда до меня наконец дошло. Я застыла, не решаясь посмотреть на время. Папа, кажется, заметил это, и в его глазах заиграло веселье.

— Уже семь утра, соня. Нам выходить через пятнадцать минут. Не соизволишь поторопиться?

После слов о том, что уже семь утра, я как ошпаренная спрыгнула с кровати, тут же умудрившись зацепиться за одеяло и рухнуть на пол. Папа засмеялся, наблюдая за моими попытками выпутаться, а я бросила на него злобный взгляд. Он вышел из комнаты, всё ещё тихо посмеиваясь.

Я метнулась в ванную, одновременно чистя зубы и пытаясь расчесать волосы. Как назло, длинные пряди запутались, и я, всё ещё злясь, начала их распутывать, а точнее безжалостно вырывать. Натянув первые попавшиеся джинсы и белую блузку, через пятнадцать минут я уже стояла в прихожей, на ходу обуваясь. Живот предательски заурчал, но времени на завтрак не было. Сейчас главное — успеть в академию. Ещё через пару минут мы уже ехали по улицам города, попав в пробку. Я начала нервничать и ругать себя за то, что проспала.

Папа заметил моё далеко не доброе выражение лица и ущипнул меня за щёки. Эта привычка осталась у него ещё с моего детства. Пока мы стояли в пробке, он потянулся к заднему сиденью и достал оттуда сэндвич и термос с кофе. Меня так растрогал этот жест, что я тут же потянулась и чмокнула его в щёку. Он только усмехнулся и велел мне поесть. Остаток дороги прошёл в тишине, если не считать моих причмокиваний, будто это была моя последняя трапеза.

На занятия я всё-таки успела, влетев в помещение буквально в последнюю минуту. Мой преподаватель, Мария, наклонив голову, долго смотрела на меня. В её взгляде читалось что-то вроде: «Опять опаздываешь, девочка?»