Отражение солнца и луны

Глава 22.1

Солнечный луч лениво скользил по мне. Позолотил волосы, укусил за кончик носа, пробежался по телу и утонул где-то у меня в ногах, в складках одеяла. Я поежилась и улыбнулась. Зевнула, потянулась - ах, как хорошо. "День чудесный. Еще ты дремлешь... друг прелестный..."* – промурчала я. Тягуче-нежное, теплое утро.

А потом все закончилось.

Я махом села, сложив ноги по-турецки, выпрямилась. Ничего и нигде не болело, разве что в солнечном сплетении ощущался привычный жар. Этот жар все усиливался и я решила лишний раз глянуть. И пока вставала мысли пулями пробивали хорошее настроение. Первая пуля пришлась в лоб. Мирлин мертва. Вторая пошла между ребер. Мертв король. Третья ужалила в сердце. Альба погибла. Но четвертая застряла в пистоле. Деймон жив, иначе быть не может. Я чувствую.

Ленты ночнушки развязались на плечах, лёгкая ткань поплыла к ногам. И я увидела. На светло-розовой коже перламутром и золотом блестел рубец в виде... Солнца и луны? Луна опоясывала солнце, а оно улыбалось и целовало луну в губы. Сама себе не веря и не веря зеркалу, я наклонила голову и провела рукой по петелькам узора. Кожа вспыхнула и замерцала пуще прежнего. Пришлось качнуть головой, смахивая наваждение. Вот только ничего не изменилось, потому что луна все так же улыбалась чуть скупо, но с явным удовольствием. 

Не придумав ничего лучше, я просто пошла одеваться. Эта сетка пробивалсь уже давно, я давно ее чувствовала, только сейчас она почему-то появилась. И то, что я увидела причину долгих болей наконец подарило облегчение. Только бы понять, откуда оно взялось. В голове повспыхивали предположения, мол может Вельмарта так отмечает своих граждан, а я со вчерашнего для им и являюсь. Разберусь с этим, разберусь, наверное. 

Мое черное платье с золотыми жилками мирно висело в гардеробе. Как новое, такое чистое и даже ни одной потерянной юбки. Рядом же покоилась плетеная сумка из цепочки, в которой я носила книжки. Заглянув в нее я поняла, что книжек там уже никаких нет. Мой день все заметней мрачнеет, небо дышит на износ. Но так только в моей голове, а на самом деле солнышко светит, птички поют. И только сейчас до меня доходит — в Вельмарте солнце?! Мчусь к окну, хоть этого и не требуется. Солнце. Самое настоящее, земное солнце. 

Темно-зеленые сады в вечном тумане сейчас поредели и заиграли яркими красками, как будто сошедшими с картин Моне*. Все горело и пылало этой дикой природной яркостью, у меня даже глаза защемило. Серая, унылая раньше Вельмарта сейчас закричала цветом. Я такое и на Земле редко когда встречала, хотя помню, ездили на юг с родителями, так там и в половину не было так жизнерадостно и красиво. Запах чистый, свежий и зелёный. Чудесный одним словом, им надышаться невозможно. 
Маленькая птичка приземлилась на окошко. С большими умными глазками и красной грудкой как у снегиря. Она желтым клювиком клюнула меня в тыльную сторону ладони. Конечно, ее сравнить хоть с чем то земным было сложно, она диковинное крошечное украшение это мира. Посмотрела мне в глаза, пиликнула и улетела прочь.

— Быстро же ты мне замену нашла. — Раздался голос из-за спины. Я не спешила оборачиваться, потому что просто не верила в реальность этого голоса. Качнулась раза два вперед-назад и все же повернулась с туго соображающим мозгом.

— Между прочим, эти калибры очень ветреные создания в прямом и переносном смысле. Им десятки партнеров нужны для размножения. — Заявил он. А я только глупо глотала воздух и пыталась осознать – это... Фанг! 

Сама и не заметила, как прокричала имя хранителя и кинулась его рвано обнимать.

— Фанг, — Похныкала я, — как же так..? Это правда ты? — отстранилась и заглянула парасмету в глаза. 

— Я, — Маска его званой невозмутимости упала, обнажая улыбку. Мои глава жадно хватали все эти детали. Хранитель счастлив, но немного помят и уставший, добрые глаза сочатся праздником и радостью встречи. Мой... друг подлетел и обнял за шею. — Лана, ты прекрасно справилась. — слова о том, что я вовсе не справилась застряли на языке вместе с бесконечными вопросами и непониманием. Я качнула головой, отрицая последнюю реплику хранителя, но не позволила раскрыть эту тему. Парасмет впервые с нашей встречи нахмурился. Мысли прочитал, подлец. Вот только такие выходки уже совсем не раздражали и больше никогда не будут, слишком уж я соскучилась по Фангу. Он пропыхтел что-то нечленораздельное и отлетел подальше, сел на зеркало трюмо. Мой взгляд проскользила чуть ниже и я увидела: на столешнице лежат две книжки. Надо же, а я и не заметила. Хорошо, что не потеряла. Но это мысли мельком. Сейчас интересно другое. 

— Я знаю как много у тебя вопросов и новостей. Но я хочу сказать, — сказал он серьёзно, но не строго. Как взрослые беспокоятся о любимых детях, прося их приходить не позднее восьми. — Ты не в чем не виновата. — Эти его слова задели что-то особое в душе и вина действительно стала расти как сорняк. Он произнес это вслух и я поняла, насколько чувствую вину. Перед всеми кругом. Оседать в сознание все произошедшее никак не хотело. Разруха, беспорядок в мыслях такой, какой убирать придется еще годы. 
Я сгорбилась, зажала плечи, обняла себя руками и села на кровать, чуть пошатнувшись. Великая Самария, сколько всего произошло....

— Лана, брось. — Подал голос хранитель. Оцепенение сошло вместе с дрожью, когда я стала погружаться все глубже в свой затерянный маленький мирок.

Я вылупилась на Фанга, на свой якорь, который не даст уплять за границу реальности. Только бы осознать, что сам он реален.

*Цитата из стихотворения русского поэта Пушкина, "Зимнее утро".

*Французский художник-живописец, один из основателей импрессионизма.