Отражение жизни в Тебе

Где реальность? 2 часть

Тусклый свет лампы падает на золотистую макушку и подсвечивает выбившиеся локоны, от чего те кажутся пушистыми, мягкими и совсем солнечными. Вокруг темнота, из углов мрачно смотрит тишина, и несуществующие монстры вытягивают свои лапы, с которых падают капли шипящей слизи на пол. Если бы хоть кому-то было до них дело, то они с удовольствием начали бы существовать. Но сейчас… Сейчас единственный человек, который здесь, который мог бы хотя бы немного испугаться, или заинтересоваться, увлечен совершенно другим.

Ее пальцы ласково, но торопливо скользят по клавишам и отстукивают собственный, бешенный ритм. Где-то стук превращается в шум ветерка, где-то в яростный бой, когда кричат воины, стонут раненые, скрипят зубы под тяжестью чьей-то руки.

В особо напряженные моменты стук превращается в сливающийся поток, неразличимы отдельные клавиши, только общая музыка письма. В особо напряженны моменты хмурится лоб, глаза превращаются в щелки, дыхание становится рваным, а слюна никак не хочет проглатываться.

Здесь, в этой комнате, разворачивается целый мир, огромный мир, необъятный. В нем есть место всем. И кузнецам, что выпускают из-под своих молотов сверкающие тяжелые доспехи, и солдатам, которые эти доспехи потом носят с гордостью, но мнут их, царапают, комкают под ударами, еле хрипя, когда замолкает шум битвы.

В нем есть место пышным пирам, столам, на которых не умещаются серебряные и золотые блюда. Там вино льется по алым губам тонкой струйкой, останавливаясь в маленькой ямочке у ключицы глотком, и растворяясь в многослойных одеждах. Там взгляды мужчин, наполненных жаждой диких зверей, что хотят забрать эту каплю вина и заплатить за это даже своей жизнью.

В этом мире есть место смрадным кварталам нищих, выбирающих из кучи объедков на помойке статных домов то, что может быть еще хоть немного пригодно к еде. Там грязь и крики младенцев, там щиплет глаза и нос, там никто не знает вкуса вина и цвета худых ключиц.

В этом мире есть место грубым мордам вместо лиц, рукам, что хватают за горло случайного встречного, ножам, что срезают жизнь с этого горла, и мерзкому смеху из-за спин. У них сила властвует над сердцем, над доблестью, над отвагой, над печалью и над любовью. Сила их бог, который дарует им все, чего они пожелают.

В этом мире есть место и другим богам. Алчным и мягким, могущественным и едва живущим. Богам, что играются со смертными, властвуют, забывают, заботятся или напротив, толкают людей на безумства, просто чтобы насладиться моментом. Здесь боги реальны, здесь смерть реальна, здесь мир после смерти реален, и каждый знает это.

В этом мире есть место мужчине, что живет среди этого хаоса, среди противоречий, среди богатств и славы, среди забвения. Этот мужчина поджимает губы, едва приподнимает бровь, и рвется в самое пекло событий. Почему он так жаждет оказаться в месте, где его могут убить? Хотя никому это не дастся легко, и не дастся. Может быть, он ищет смерти? Может быть, когда-то давно он сам наблюдал за тем, как сгорают деревянные дома, разбегаются крестьяне, кричат дети. Наблюдал и улыбался зло и резко, наслаждаясь своими победами. Иначе, зачем ему сейчас лезть в пекло? Он не из тех, про кого говорят «доброе сердце». О нет, его сердце закаленное, немое, молчаливое.

По крайней мере, так показалось Доминик, когда она увидела сегодня этого мужчину. Элиан, кто ты такой? Почему ты так вальяжно подошел, и так спокойно установил свои правила, не дрогнув ни одним мускулом на лице?

Девушка ежится под пледом. Сегодня прохладно, и после прогулки она никак не может согреться. К тому же, как только на прибежала домой, то сразу села за стол и вот, уже сколько времени сидит в одном положении, стараясь не упустить ни одной мысли. Редкая волна вдохновения накрыла ее с головой, заставляя не замечать ничего, что происходит вокруг, даже с собственным телом. А тело уже давно просит встать хотя бы на минуту, не безуспешно.

Как давно она не чувствовала такого? Дни, недели, месяцы! Пустота, что была внутри, вдруг взорвалась яркими красками, и слова летели снова и снова, не успевая ложиться на экран правильно.

Доминик торопилась. Боялась спугнуть, боялась упустить, боялась, что это может просто закончится и ее снова ждет унылое существование. А вот сейчас, пока она может это чувствовать, пока так ярко видит перед глазами картинку, ей нужно, необходимо записать все сейчас.

Время шло, утренний свет понемногу пробирался сквозь шторы, освящая темные углы, в которых так и остались незамеченные монстры. Какое дело до монстров здешних, если там, в ее мире, рождаются более страшные, мерзкие, пакостные чудовища? Вот они-то ее и пугали. Собственные создания пробирались под кожу мурашками, шевелили волосы, отдавались гулким стуком сердца.

И она никак не могла понять, можно ли к сборищу монстров причислить и Элиана тоже? Он пугал, своей твердостью и непоколебимостью, своими темными углами в глубинах души, своими резкими поступками и безупречными движениями в бою. Да, честно, пугал, но также неимоверно притягивал.

- Встречусь ли я с ним еще когда-нибудь? Не знаю, не знаю… Я сказала, что приду, но может не прийти он. – Шептала Доминик себе под нос в короткие перерывы между постукиваниями по клавишам. – Нет... Нет, так не пойдет. … Может? ... О, он прекрасен, да, именно так он бы и поступил. А откуда я знаю, как он бы поступил? Не важно... Не важно. Это моя книга, это мой персонаж. И да, он так и поступит. … Я чувствую, как ему одиноко. … Может быть? Да! Точно, ему кто-то нужен рядом. Кто-то, кто будет совсем другим. О, они будут шикарно смотреться вместе! Конфликты, люблю конфликты интересов. Да, так мы и поступим. Но кто? И откуда? Может быть, он кого-то спасет?

В этот момент девушка впервые за ночь долго и глубоко задумалась. А подумать было о чем. Кем будет этот человек рядом? Он не должен быть таким же, нет. Иначе, они сцепятся как два тигра на горе, и останется в живых только один. Да и не интересно это. Нужно, чтобы они выросли вместе, изменились, чему-то научили друг друга. Как они встретятся? Это должна быть девушка, конечно девушка. Конечно. Но как они встретятся? Может быть, он спасет ее?