Отражение жизни в Тебе

Что будет потом? Когда я скажу тебе «Да». 10 часть

Весь следующий день казался им горьким, вязким и липким. Когда живешь с ощущением, что все хорошо, и убеждением, что это «хорошо» точно никуда не денется, момент прозрения прибивает гвоздями к реальности, словно к распятию.

Они так привыкли к данности, что вместе, что воспринимали ее нерушимым фактом, аксиомой, стержнем мира. А теперь, когда внутрь просочилась мысль, что это может быт не так, этот самый мир вдруг задрожал как перед землетрясением. И казалось, что еще немного, и он развалится на части, не имея возможности собраться вновь. Нет, это не может быть правдой, но это правда. И от того только больнее.

«Я правда сказал? Я правда ей такое сказал? А что, если она согласится, и мы и правда расстанемся? Как глупо было вот так просто говорить об этом… Наверное, я просто устал, наверное. Может быть написать ей, или позвонить? Нет, не стоит. Не знаю. Поговорим вечером, она сказала, что вечером поговорим. Но что от этого изменится? Сколько мы уже так разговаривали, разве что-то меняется. Может быть и правильно, что я так сказал. Разве мы уже не зашли в тупик, еще давно. Может быть и правильно. Как трудно ждать до вечера. Что я ей скажу?»

Лиам запихивает в себя кусок пирога, прихваченный из пекарни, роняя на землю крошки. Запихивает с силой и остервенением, будто он его злейший враг. Есть не хочется совершенно, но желудок неприятно ноет, а потому, нужно что-то в него положить и желательно побыстрее. Чтобы больше не чувствовать подступающую тошноту из-за попыток прожевать полусухое тесто. Ничего не хочется. Ночь выдалась тревожной и бессонной. То самое состояние, когда проваливаешься в легкую дремоту и резко просыпаешься от малейшего движения.

Он ненавидит в себе состояние слабости и вынужденности. Но сейчас он много что вынужден делать. Исполнять свой долг на работе, ставить барьеры непринужденности с коллегами, ждать вечера, есть этот пирог. Находиться в таком состоянии не хочется, но и переключить чувства по щелчку пальцев тоже не получается. Так легко и спокойно брошенные слова теперь отдают в голове, повторяясь тысячекратно.

Разойдемся.

Что может быть легче? И что может быть труднее. И какой выбор будет правильным? Выбор, между привычной, знакомой жизнью, и неизвестностью. Какой из этих вариантов пугает больше всего? Хотелось бы ему знать. Что выбрать, если невыносимы оба? И что изменится после этого разговора?

Они уже говорили, много раз говорили. И про одинокие вечера, и про работу, и про привязанности, и про изменения. Но только сейчас, только в этот раз, прозвучала мысль о расставании. Будет ли в этот раз все действительно по-другому? А нужно ли?

«Чего ты хочешь? Чего ты от нее хочешь, Лиам?»

Вопрос, которым мужчина задавался весь день. Если не так, как было, если иначе, то как? И сможет ли его жена дать ему это? И насколько это будет эгоистичным, потребовать другой жизни, не зная, что предложить самому. Что он может предложить?

«А чего ты от меня хочешь, Ди? Тебе всего достаточно? Может быть, мы просто разного хотим? Тогда смысл этого всего.»

Ты все равно будешь со мной.

С этой мыслью Лиам делал все, что делал, и говорил все, что говорил. А теперь, на правах полного правообладателя, не знает, что с этими правами делать. И совершенно запутался, нужны ли ему эти права на самом деле. Смотрел ли она на человека, которому это все говорил, или смотрел только на мечты в своей голове. А сейчас, видя этого человека насквозь, он все еще хочет утверждать свое решение, или уже нет?

Делайн тоже много о чем сегодня думала. Закапывая лицо в ладони, теребя пальцами выбившуюся прядку, вышагивая из угла в угол, закусывая нижнюю губу. Она даже позволила себе захлопнуть дверь перед носом у помощника, бросив резкое «не сейчас». В таком состоянии мало кто ее видел, а кто видел, уже не помнил, насколько это было давно.

Она находилась в смятении и растерянности. С самого первого дня, с того самого дня, когда была брошена нахальная фраза ей в лицо, она чувствовала себя в центре внимания. Чувствовала себя особенной, нужной, важной. Чувствовала себя тем человеком, к которому придут, несмотря ни на что, и будут держаться рядом вопреки всему. Но вчера эта вера пошатнулась.

А точнее, разлетелась осколками, брошенная с силой к ногам. Эти осколки хрустели с каждым шагом. Под подошвами, на зубах, в мыслях. Острые, проникающие внутрь и больно раздирающие ткани. Делайн впервые почувствовала, что она может быть не нужна.

Эта мысль окутывала мерзкой и липкой паутиной, от которой не убежать, не спрятаться и не отмыться. Женщина еще утром заметила, с каким остервенением чистит зубы. Заметила только тогда, когда выплюнула кровавую пену в раковину.

Не нужна.

Так легко и спокойно сказанные мужем слова проигрывались в голове снова и снова. Выражение его лица в этот момент, положение тела, безучастный взгляд. С каких пор у него такой взгляд? Неужели уже давно? Неужели это все правда?

Не нужна. Не нужна…

«Вот так просто. Говорить об этом вот так просто? Спустя семь лет… Много это или мало?»

Делайн помнит другой взгляд, и другие слова.

Семь лет назад, окоченевшие пальцы, трясущиеся от холода руки. Точно от холода? Какому сумасшедшему пришла в голову идея приносить клятвы в такое время года, в таком месте? Ноги утопают в снегу, уже темно, красиво горят фонари. Закуток, куда не ходят люди, а особенно сейчас не ходят. Одинокая лавочка в инее. Вид на огни города и редкие проезжающие вдалеке машины.

Руки не слушаются, щеки покраснели из-за ветра и мороза. Важные слова, произнесенные друг другу и два кольца, надетые на пальцы. И правда, какому сумасшедшему пришла в голову эта идея? Делайн показала бы пальцем, но сейчас его рядом нет. Но вообще-то, и она сама тоже была к этому причастна.

Тот взгляд… То, как Лиам на нее тогда смотрел. То, как говорил. Запинаясь и улыбаясь. Все это сейчас кажется таким нереальным. Неужели это и правда было? А если было, неужели они настолько изменились?