Отсчёт. Нисхождение

(6)

Чайный дом тётушки Цемры располагался на вершине одного из многочисленных холмов Шиинга. Несколько строений были окружены террасами и соединялись между собой галереями, образуя хитрый лабиринт, внутри которого прятался небольшой садик в традиционном ньэннском стиле – с прудом, глициниями и каменными беседками.

Сюда приходили не только для того, чтобы выпить чай, но и отдохнуть, приятно провести время в спокойной обстановке или же встречу с важными клиентами – каждая комната для гостей была окружена магическими плетениями, не позволяющими подслушать. Заведение тётушки Цемры считалось одним из самых элитных, а после появления Таши – чуть ли не самым лучшим.

В обязанности чайных мастеров входило не только в совершенстве владеть чайной церемонией и знать многие сорта чая, но и задавать тон беседы за столом, развлекать гостей, а иной раз – даже танцевать или петь. Таши умел играть на нескольких музыкальных инструментах, мастерски владел словом и создавал нужную атмосферу, а потому быстро завоевал известность в Шиинге. По словам владелицы, очередь у него была расписана на ближайшие полгода точно.

И поскольку Таши стал самым востребованным мастером, для него тётушка Цемра выделила отдельную комнату, где он мог хранить все свои чайные принадлежности, отдыхать или, при желании, оставаться на ночь. Но мэтра всегда тянуло обратно в наш дом, сколько бы я ни уговаривала его не издеваться над собой – всё-таки спускаться-подниматься на холм не самое лёгкое занятия. Даже у тренированной меня начинали ныть ноги, и сбивалось дыхание, куда уж Таши с его больной спиной? Ловкость рукам он вернул… почти, далеко не так идеально, как хотелось ему самому, но всё же чай по пиалам разливать должным образом выходило.

Свою комнату Таши использовал в основном для того, чтобы хранить вещи – помимо нескольких чайных наборов и коллекции чая, это были всевозможные шкатулки с украшениями, немного косметики и два «рабочих» халата. Спустя время он всё-таки раскошелился на второй, заказанный также у Портного, но был это далеко не тот, о котором мэтр мечтал и на который засматривался. Поэтому я, не без помощи Карэн, взяла дело в свои руки.

Тратить доставшиеся от отца деньги на себя было слишком гадко. Уж лучше – на что-то для Таши. Так что у Портного я заказала халат из чёрного шёлка, с росписью в виде журавлей и золотой вышивкой. К нему должен был идти тёмно-бордовый нижний, такого же цвета шаровары и рубаха цвета индиго. Насчёт подбора украшений я целиком и полностью положилась на ньэннского мастера – своё дело он определённо знал лучше меня.

Чтобы мэтр не смог отвертеться от подарка, Карэн посоветовала принести его прямо в чайный дом, а заодно – позвала Портного с нами, чтобы ньэннец своими глазами убедился, насколько подходит наряд. Тот, мне на удивление, принял приглашение с радостью и поблагодарил гадалку за оказанную честь.

– Традиции, – ответила Карэн на мой немой вопрос и пожала плечами.

Надо отметить, раньше мне чудилось, что все ньэннцы так или иначе походят на Квиля и между собой не сильно отличаются – казалось трудным видеть разницу в их вытянутых лицах с высокими лбами и отсутствующей переносицей. Но в Шиинге я успела повидать разных нелюдей, после чего открыла для себя неожиданные факты о Квиле: кожа у него была куда светлее, чем у большинства собратьев, а рост – довольно низкий.

Портной вызывал во мне странную смесь благоговейного ужаса и восхищение тем, насколько он сильно отличался от людей. Его рост был, наверное, метра два с половиной – не меньше. Оттенок кожи чем-то походил на пыльный индиго, с характерным для всех ньэннцев лунным блеском, а глаза – ярко-рубиновые, словно спелые ягоды клюквы. На коссэльте Портной говорил куда чище, чем на республиканском или мтисавском, которые тоже знал, но везде странным образом растягивал гласные и по-змеиному шипел.

За последние несколько визитов в лавку я приучила себя не дёргаться на его внезапные и угловатые движения, в основном из-за желания побольше узнать о ньэннских одеяниях. Начав более-менее сносно разбираться в премудростях и даже выучив все особенности узлов на поясах, я так и не избавилась от трепетного страха, но любопытство удовлетворила. Ньэннец рассказывал коротко и без особого желания, хотя раздражённым при этом не выглядел.

Под каждую ситуацию существовал определённый комплект одеяний, который состоял, как оказалось, не только из халата. В идеале их должно быть минимум два: верхний и нижний. Часто под халаты надевались шаровары и безрукавка с воротом-стойкой, а поверх ещё – специальная юбка с высокой талией и широким поясом. К одеждам полагалась целая шкатулка различных украшений – шпильки, фибулы, чётки с бусинами из сандала, продеваемые в узелки завязок кольца, – и все они также имели значение. Как и то, каким именно образом собирать волосы – с ними тоже существовали свои правила, хотя чаще всего ньэннцы заплетали их в тонкие косички и собирали в высокие хвосты.

Впрочем, традиции эти распространялись только на какие-то официальные мероприятия. К которым, на удивление, относились и чайные церемонии, но там одеваться по-особенному нужно было только чайному мастеру. Гостям, а уж тем более не-ньэннцам, такое без надобности – знай только, наслаждайся чаем да слушай профессионала, так сказать, своего дела.

По дороге до чайного дома я вцепилась в Карэн и, насколько могла тихо, расспрашивала её о том, так ли важно было звать ньэннца с собой. Портной в шелестящем плаще безмолвной тенью следовал за нами и бережно нёс коробку с моим подарком для Таши. А заодно – разгонял несчастных прохожих своим видом.

Его лавка располагалась в глубине Лунного порта, где чаще всего встречались ньэннцы. По извилистым, усеянным лестницами и крутыми склонами улочкам там сновало невиданное количество кошек, которых нелюди прикармливали с такой тщательностью, что ни одного худющего хвостатого не встречалось. И там, в Лунном порту, ньэннцы казались чем-то обыденным – их не боялись, к ним привыкли. В остальном же Шиинге нелюди гуляли крайне редко и только группами, да ещё и в белых плащах – то есть, по поручению императора или ещё каким важным делам. А значит, к людям они подходить ни за что не станут.